— Именно так, господин.
— Я и не ожидал, что ты мне заплатишь, — я обернулся к Брунульфу. — Так что тебе стоит меня поблагодарить.
— Я знаю, господин, я знаю.
Брунульф был бледен: он только начал понимать, как близко сегодня разминулся со смертью. Он посмотрел мне за спину, и я повернулся в седле и увидел, что отец Херефрит топает в нашу сторону. Рот священника превратился в мешанину из крови и плоти.
— Кому ты служишь? — спросил я Брунульфа.
— Королю Эдуарду, — ответил он, поглядев на отца Херефрита.
— И тебя послал Эдуард?
— Он... — начал Брунульф, но похоже, не знал, что сказать.
— На меня смотри! — рявкнул я, уставившись на него. — Тебя послал король Эдуард?
— Да, господин.
— Он послал тебя, чтобы начать войну?
— Он велел нам делать то, что прикажет олдермен Этельхельм.
— Он сам тебе это сказал?
Брунульф покачал головой.
— Приказ привезли из Винтанкестера.
— Кто? Отец Херефрит? — догадался я.
— Да, господин.
— Это был письменный приказ?
Он кивнул.
— Он еще у тебя?
— Отец Херефрит... — начал он.
— Его уничтожил? — предположил я.
Брунульф глянул на отца Стефана в поисках помощи, но тот не ответил.
— Не знаю, господин. Он показал приказ мне, а потом... — он пожал плечами.
— А потом уничтожил, — закончил я. — А вчера Херефрит, Брайс и их люди уехали на юг. Что они тебе сказали?
— Что едут за подкреплением, господин.
— Но велели верить мне, что я не нападу? Велели встретиться у камня?
— Да, господин, но они сказали, как только ты услышишь, что мы не отступим, так тут же осадишь форт, и потому они поедут на юг за подкреплением.
Сейчас на пастбище находилось по меньшей мере две сотни воинов Брунульфа, большинство верхом, и все озадаченные. Они толпились за спиной Брунульфа, кто-то пялился на брошенные щиты с красными топорами, другие признали мою эмблему — волчью голову. Мы были врагами, и я слышал ропот саксов. Я вынудил их заткнуться.
— Вас прислали сюда, — крикнул я, — на убой! Кому-то понадобился предлог для начала войны, и вы стали этим предлогом! Эти люди вас предали, — я показал на Брайса и отца Херефрита. — Он правда священник? — спросил я отца Стефана.