— Углуби ров, — повторил я, — сделай его глубже и шире, увеличь гарнизон на две сотни воинов. Ему в жизни не захватить Брунанбург.
— Все будет исполнено, — ответила она, коснулась моего локтя и улыбнулась. — Ты выглядишь уверенным.
— К концу лета я получу меч Рагналла, а он — могилу в Мерсии, — мстительно пообещал я.
Я дотронулся до молота Тора на шее, гадая, уж не искушаю ли я тем, что произнес это вслух, трех норн, прядущих нити нашей жизни у подножия Игдрасиля. Ночь не была холодной, но я вздрогнул.
Wyrd bið ful āræd. Судьба неумолима.
За ночь до праздника Эостры перед «Ночным горшком» случилась очередная потасовка. Убили фриза, что состоял на службе у Этельфлед, а второй воин, один из моих, потерял глаз. По меньше мере еще с десяток получили тяжелые увечья, пока моему сыну с Ситриком не удалось положить конец уличной драке. Эти вести принес мне сын, разбудив посреди ночи.
— Нам удалось остановить драку, — сообщил он, — но она едва не переросла в настоящее побоище.
— Что случилось? — спросил я.
— Мус случилась, — отрезал он.
— Мус?
— Она очень красива, — ответил сын, — мужчины дерутся из-за нее.
— И давно уже? — проворчал я.
— Третью ночь кряду, — ответил сын, — но это первая смерть.
— И не последняя, если мы не остановим сучку.
— Какую еще сучку? — спросила Эдит. Он проснулась и теперь сидела, прижав концы простыни к груди.
— Мус, — ответил сын.
— Мышь?
— Шлюха, — пояснил я и повернулся к сыну: — передай Бирдноту, еще одна драка, и я прикрою его заведение!
— Она больше не работает на Бирднота, — ответил сын, стоя в дверном проеме, где казался тенью на фоне темного двора. — Люди леди Этельфлед горят желанием продолжить драку.
— Мус больше не работает на Бирднота? — переспросил я. Я поднялся с постели и рыскал по полу в поисках одежды.
— Уже нет, — ответил Утред, — раньше работала, но как мне сказали, другие шлюхи ее невзлюбили. Она пользовалась большим успехом.
— Так если остальным девкам она не по нраву, то что она делала в «Ночном горшке»?
— Её там не было. Она творит свою магию в соседней лачуге.
— Магию? — буркнул я, натягивая штаны и куртку.
— В пустом сарае, — сын пропустил мимо ушей мой вопрос. — Одно из заброшенных хранилищ для сена, принадлежавших церкви Святого Петра.
Церковное здание! Стоило ли удивляться? Этельфлед раздала половину городских зданий церкви, и добрая часть этих строений пустовала. Я полагал, что Леофстан поселит в них своих калек и сирот, сам же хотел пристроить туда фирд, что станет гарнизоном Честера. Большая часть фирда уже прибыла. Крестьяне, стар и млад, несли топоры, копья, мотыги, охотничьи луки.
— Шлюха в церковном здании? — спросил я, натягивая сапоги. — Епископу это не понравится.
— Может, и понравится, — радостно возразил сын, — она весьма способная девица. Но Бирднот требует выселить её из сарая, поскольку она подрывает его торговлю.
— Так почему бы ему не вернуть её? Почему бы не обуздать остальных девок и нанять шлюшку?
— Теперь её не нанять. Она заявила, что ненавидит Бирднота, ненавидит остальных девиц и «Ночной горшок».