- И кто ведет воинов?
- Лорды, - уверенно заявил он.
- И какие лорды ведут своих воинов против датчан?
- Мой отец, господин? - он произнес это с вопросительной интонацией, потому что знал, что ответ неправильный, хотя и благоразумный.
Я кивнул.
- Где он с ними сражается?
- В Восточной Англии, господин.
И это была правда, в некотором роде. Силы западных саксов собрались в Лундене, что граничил с датской Восточной Англией, и в землях к северо-востоку от города постоянно происходили стычки.
- Значит, твой отец сражается с датчанами на востоке. А кто дерется с ними на севере?
- Ты, господин, - уверенно ответил он.
- Я старый калека, а ты пустоголовый вонючий кусок жабьего дерьма. Кто дерется с датчанами на севере Мерсии?
- Леди Этельфлед, - сказал он.
- Хорошо. Это правильный ответ. А теперь представь, что в Мерсию и Уэссекс пришла беда, потому что ты только что стал королем этих земель. Король Этельстан, у коего еще молоко на губах не обсохло и который писает в штанишки, взошел на трон. Тебе предстоит сражаться в двух войнах. Против Восточной Англии и на севере Мерсии, а даже король не может находиться в двух местах одновременно. Так на кого же ты положишься, чтобы послать его воевать на север?
- На леди Этельфлед, - без колебаний заявил он.
- Хорошо! - отозвался я. - Итак, как король Уэссекса и, возможно, и Мерсии тоже, ты бы предложил леди Этельфлед удалиться в монастырь по причине того, что она овдовела?
Он нахмурился, смущенный таким вопросом.
- Отвечай! - рявкнул я. - Ты король! Тебе придется принимать такие решения!
- Нет, господин.
- Почему?
- Потому что она сражается, господин. Вы с ней - единственные, кто сражается с датчанами.
- Вот ты и выучил катехизис, - сказал я, - теперь можешь пойти отлить.
- Да, господин, - ухмыльнулся он и умчался вперед.
Я улыбнулся Этельфлед.
- Ты не уйдешь в монастырь. Следующий король Уэссекса только что принял решение.
Она засмеялась.
- Если буду жива.
- Если кто-либо из нас выживет.
Местность плавно шла в гору. Среди густых лесов встречались фермы, но ближе к вечеру мы подъехали к дому и амбару, что описал Беадвульф. Ферма стояла всего в сотне шагов от римской дороги и была подходящей. Очень подходящей.
Это было место, где я поставлю свою ловушку.
Старика звали Лидулф. Я назвал его стариком, хотя, возможно, он был моложе меня, но жизнь, наполненная рытьем канав, рубкой леса, прополкой сорняков, пахотой, рубкой дров и выращиванием скота, превратила его в седовласого, согбенного и полуслепого старика. Да еще и полуглухого.