— Думаю, одиннадцать.
Он был курносым, голубоглазым мальчишкой, носившим старую кожаную куртку, вероятно, принадлежавшую отцу, поскольку была ему слишком велика.
— Итак, что же Годрик Гриндансон хочет мне сказать? — спросил я.
Он указал дрожащим пальцем на север.
— Они переправляются через реку, господин.
— Сколько их? Далеко ли отсюда?
— Хродгейр говорит, триста человек, господин, и они еще далеко на севере, но еще больше постоянно переправляются, господин.
Хродгейр был датчанином, которого я оставил на холме, следить, что поделывает враг.
— И, господин… — продолжил Годрик, но его голос дрогнул.
— Говори.
— Он говорит, что еще больше людей на западе, господин. Сотни.
— Сотни.
— Они среди деревьев, господин. Хродгейр говорит, что не может их сосчитать.
— У него не хватает пальцев, — продолжил Финан.
Я посмотрел на испуганного мальчишку.
— Тебе рассказать о битвах, Годрик Гриндансон?
— Да, господин, пожалуйста.
— Один человек всегда выживает, — заявил я. — Он, как правило, поэт и его задача — сочинить песнь, которая поведает, как храбро погибли все его товарищи. Может быть, сегодня это твоя работа. Ты поэт?
— Нет, господин.
— Тогда придется научиться. Потому, когда увидишь, что мы умираем, Годрик Гриндансон, скачи на юг во весь опор, мчись как ветер, пока не очутишься в безопасности, и сочини в голове поэму, которая расскажет, что саксы погибли как герои. Ты сделаешь это для меня?
Он кивнул.
— Возвращайся к Хродгейру, — приказал я, — и сообщи мне, когда увидишь, что всадники с севера или запада приближаются.
Он ушел, а Финан ухмыльнулся.
— Ублюдки с трех сторон.
— Должно быть, они напуганы.
— Наверное, наложили в штаны.
Я ожидал, что Кнут приедет к броду вместе со своими командирами, чтобы насладиться оскорблениями. Я подумывал держать его сына рядом с ножом у горла, но отверг эту мысль.
Кнут Кнутсон останется с Этельфлед. Если бы он остался со мной, я бы смог лишь угрожать ему, а когда Кнут решит спровоцировать меня, чтобы я перерезал мальчишке глотку, что я буду делать? Перережу ее? Нам все равно придется драться. Оставлю его в живых? Тогда Кнут будет презирать меня за слабость.
Мальчишка послужил своей цели — выманить Кнута от границ Восточной Англии в этот уголок Мерсии, а теперь ему придется подождать, пока закончится битва и решит его судьбу.
Я сжал в руке щит и вытащил Вздох Змея. Почти во всех схватках в стене из щитов я предпочитал Осиное Жало, мой короткий меч, такой смертоносный, когда находишься в тесных объятьях врага, но сегодня я начну с длинного и тяжелого клинка. Я поднял его, поцеловал рукоять и стал ждать Кнута.