— Признай хотя бы, что одеты они по-дурацки, — пробормотал он.
— Ты сам тоже не очень хорошо выглядишь с кожаной заплаткой на заднице, в ярко-красном болеро и туфлях с серебряными пряжками, — сказал Ингвар. — Но тебе, как я заметил, это не мешает надевать национальный костюм. Это наверняка какие-то официальные костюмы. Который час?
— Скоро шесть, — жалобным голосом ответил Зигмунд. — Я замерзну насмерть. И никакое это не боль... болеро. Это шерстяной пиджак.
Через одиннадцать минут Ингвар провел указательным пальцем по списку фамилий на стальной табличке у серой двери.
— Рудольф Фьорд, — сказал он себе под нос, нажимая на кнопку.
Никто не отвечал. Зигмунд ударял одной ногой о другую и что-то бормотал себе под нос. Молодая девушка с сумкой через плечо подошла к двери, выудила связку ключей и ослепительно улыбнулась Ингвару.
— Привет! — сказала она, как будто они были знакомы.
— Привет, — ответил Ингвар.
— Хотите зайти?
Она придержала дверь. У нее были рыжие волосы, за ней остался запах свежего воздуха и легких духов, когда она побежала по ступенькам, посвистывая, как маленькая девочка.
— Хороших выходных! — крикнула она сверху, и они услышали, как наверху открылась и закрылась дверь.
— Наконец-то пришли. — Зигмунд задрал голову, глядя вверх, сквозь этажи.
— Четвертый, — сказал Ингвар, направляясь к старому лифту с металлической сеткой. — Я не уверен, что он нас выдержит.
— Максимум — двести пятьдесят килограммов, — прочитал Зигмунд на эмалевой табличке. — Ну, мы попытаемся? Давай!
Лифт поднимался еле-еле. Он ныл, стонал и остановился на расстоянии половины ступеньки от четвертого этажа. Ингвару пришлось с силой открывать дверь. Сетка застряла в полу.
— Вниз я пойду пешком, — простонал Ингвар, с трудом выбираясь из лифта.
Несмотря на возраст лифта, дом был очень красивый, с широкими, укрытыми коврами лестничными пролетами. Витражные окна, выходившие во двор, бросали на стены цветные пятна. На четвертом этаже было две двери, между ними висела картина в раме под стеклом, желто-коричневый южноевропейский пейзаж.
Ингвар не успел даже позвонить в квартиру Рудольфа Фьорда, когда дверь напротив приоткрылась.
— Здравствуйте, — сказала женщина лет семидесяти.
Она, конечно, не из бедных, подумал Зигмунд. Маленькая и худая. Ухоженные волосы. Юбка, блузка, пара красивых кожаных тапочек. Она стояла, не зная, куда деть руки, ей было заметно не по себе.
— Я ни в коем случае не хочу вмешиваться, — сказала она. Ингвар только сейчас заметил, что, несмотря на ее скромность и старомодность, глаза у нее быстрые. Она будто измерила и взвесила их обоих. — Вы друзья Фьорда? Или, может, коллеги? — Улыбка была искренней, и взволнованная морщинка между бровями казалась откровенной. — Я должна признаться, что прислушивалась, не идет ли кто, — продолжила она, прежде чем они успели ответить. — Впервые в жизни я обрадовалась этому шуму. — Худой палец с хорошо ухоженным ногтем указал на лифт.
— Понимаете, Рудольф — большая находка для нашего дома, — продолжила она. — Он следит за всем. Помогает. Когда я сломала ногу перед Рождеством, он каждый день приносил мне продукты. — Она приподняла левую ногу, стройную и невредимую. — Мы с Рудольфом хорошие соседи. Но теперь я... извините.
Она сняла цепочку и сделала несколько шагов по направлению к мужчинам.
— Хальдис Хеллеланд, — представилась она.
Мужчины пробормотали каждый свою фамилию.
— Я так беспокоюсь, — сказала женщина. — Вчера Рудольф вернулся около девяти. Я пришла примерно тогда же: была в театре с подругой. Мы с Рудольфом всегда сплетничаем немного, когда встречаемся. Иногда он заходит выпить чашечку кофе. Или бокальчик Он всегда такой...
Она похожа на ласку, подумал Ингвар. Быструю любопытную ласку с проворными лапками и бегающим туда-сюда взглядом. Она все замечает.
Она поправила прическу и легко откашлялась.
— ...любезный, — закончила она.
— Но не вчера? — вопросительно сказал Ингвар.