— У Фионы двое детей, — начала она.
— Но у Фионы... одна дочь.
— Да. Но она точно родила двоих детей.
Рагнхилль срыгнула. Ингвар уложил ее на плечо, лаская маленькую спинку.
— Я ни черта не понимаю, — признался он.
— Я тоже, — сказала Ингер Йоханне.
Она потянулась за бумагами, которые он ей дал, когда она, насквозь промокшая, вернулась домой. Нижний лист до сих пор был влажным.
— В медицинской карточке, в которой описываются беременность и роды Фионы, ее называют первородящей. Но я могу заверить тебя, врач или акушерка после первого же осмотра могут определить, что женщина уже рожала. — Она снова положила бумаги на стол и уселась поудобнее. — Это несложно. Но в карточке об этом не сказано. Фиорелла родилась с помощью кесарева сечения, и оно было плановым. Насколько я могу понять из карточки, Фиона страдала страхом перед родами, поэтому было назначено кесарево на заранее определенную дату, и я не вижу никаких других оснований для этого, кроме чисто психологических.
— Пока я тебя не очень понимаю. — Ингвар уложил Рагнхилль в колыбель, которую снова перенесли в гостиную.
— Все были уверены, что Фиорелла — единственный ребенок Фионы. Врачи должны были знать, что это неправда, однако они молчали.
— Ну, а ты-то знаешь все лучше всех, — скептически улыбнувшись, сказал Ингвар.
— Не я. Патологоанатом.
Она вышла в кухню и вернулась с заварочным чайником в одной руке и отчетом о вскрытии в другой.
— Perianal ruptur, — прочитала она.
— Что это значит?..
— Думай, голова.
— Я думаю. И что это значит?
— Прислушайся к слову, — посоветовала Ингер Йоханне, наливая себе еще чаю с медом. — Я, кажется, все же заболеваю. Начни с anal.
— Перестань, — отмахнулся Ингвар. — Люди, по-моему, не рожают через задницу. Объясни мне, что это значит.
— Perineum, — учительским тоном произнесла она, — это промежность. Медицинское определение области между вагиной и анусом. Perianal ruptur — это повреждение промежности, которое возникает при родах, трещина или разрыв...
— Стоп, — перебил он. — Я понял. Но почему, черт побери, мы этого не видели? Если это там написано! — Он наклонился к журнальному столику, схватил отчет о вскрытии и начал его листать.
— Вы просто этого не заметили, — сказала Ингер Йоханне. — Вы ослепли, потому что обращали внимание только на то, что вас интересовало — есть ли следы сексуального насилия.
— Ничего себе — не заметили! — воскликнул Ингвар.
— Вы не единственные. Шведская полиция закрыла дело Кнутбю и прекратила расследование убийства, потому что детективы не знали, что такое «токсическая концентрация». Ты что, не читаешь газет?
— Стараюсь не читать, — пробормотал он, лихорадочно листая документы в поисках нужного. — Вот это карточка? — Он барабанил указательным пальцем по бумаге. — Зачем бы врачам врать? Карточка сфальсифицирована?
— Нет, по всей видимости. Я звонила Ивену, моему двоюродному брату. Он врач, помнишь, ты его встречал.
— Я помню Ивена. И что он сказал? — Ингвар снова откинулся на спинку дивана.
— Сказал, что карточка может не содержать фактов, которые легко определяются врачом и даже акушеркой, по одной-единственной причине.
— И какой же?
— Обнаружение этого факта создало бы проблему для пациента. Очень большую проблему, сказал Ивен.