— Я слушаю. Но не могу не возражать, когда ты не прав. У вас были веские причины следить за Рудольфом Фьордом. По крайней мере из-за ссоры с Кари Мундаль на вечере памяти...
— Да понимаю я, — перебил он. — Но дней пять назад ты составила профиль убийцы, и он совершенно не походил на Рудольфа Фьорда! И почему тогда я должен был преследовать...
— Ты не верил в этот профиль, — устало сказала она, доставая порошок для посудомоечной машины, — ни тогда ни сейчас. И перестань дуться.
— О чем это ты?
— Ты себя очень жалеешь. Прекрати.
Она включила посудомоечную машину, поставила порошок обратно на полку в шкаф и повернулась к нему. Уперла руки в бока и широко улыбнулась.
— Дуреха, — пробормотал он и нехотя улыбнулся в ответ. — Ты, между прочим, сама говорила, что в этом профиле есть слабые места. Вегард Крог не вписывается — он недостаточно известен.
Ингер Йоханне подняла с полу Суламита. Глаза на решетке радиатора лишились зрачков и ослепли. Она покрутила в руках сломанную лестницу.
— Я постоянно думаю об этом, — сказала она.
— И как успехи?
— Помнишь, мы сидели тут с Зигмундом? Не в прошлый вторник, а пару недель назад?
— Конечно.
— Он спросил у меня, кто, по моему мнению, самый ужасный убийца, которого только можно представить.
— Да.
— Я ответила, что это убийца, у которого нет мотива.
— И что?
— Таких не бывает.
— Что же ты тогда имела в виду?
— Я имела в виду... что убийцу, который выбирает жертв совершенно случайно, не имея мотива для этого конкретного убийства, будет сложно найти. Если, конечно, выполнен целый ряд других условий. Например, преступник очень хорошо делает свою работу.
Ингвар кивнул и выразительно положил себе руку на живот. Она со стуком отбросила от себя Суламита.
— Ты не голоден, ты ел меньше часа назад. Послушай же!
— Я слушаю, — сказал Ингвар.
— Проблема в том, что представить себе совершенно случайный выбор жертв довольно сложно, — сказала Ингер Йоханне, усаживаясь на высокий табурет рядом с ним. — Люди не живут в одиночестве! Мы не можем быть абсолютно беспристрастными, у нас есть свои симпатии и антипатии... Если представить себе человека, который решает убивать. По той или иной причине. К этому мы вернемся. Но он решает убивать. Не потому, что он хочет лишить кого-то жизни, но потому, что он...
— Сложно представить, что кого-то хладнокровно убивают, хотя убийца не желает ему смерти.
— Мы все-таки попробуем, — нетерпеливо сказала она и переплела пальцы так, что костяшки побелели. — Убийца, может быть, выберет первую жертву совершенно произвольно. Как мы в детстве раскручивали глобус с закрытыми глазами. Туда, куда укажет палец...
— ...ты обещаешь поехать через двадцать пять лет, — подхватил он. — Я читал книгу в детстве о чем-то таком — «Обещание обязывает».
— А ты помнишь, как ты поступал во второй раз?
— Я подсматривал, — улыбнулся он, — чтобы выбрать место поинтереснее, чем мой друг.
— В конце я делала это с открытыми глазами, — призналась Ингер Йоханне. — Я хотела на Гавайские острова
— Ну, и куда ты ведешь?