Записки конструктора-оружейника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Конструктор, — добавил дотошный Александр Андреевич.

— Очень приятно, — протянул руку Смирнов. — Нам надо непременно поговорить потом. О вашей работе я уже слышал.

Так продолжим наш разговор, — повернулся инженер-капитан к Малимону. — Пусть и старший сержант послушает.

Речь, оказывается, шла о дополнениях к программе испытания доработанного серийного изделия, предложенных Малимоном.

С Евгением Ивановичем Смирновым у нас сразу сложились теплые отношения, и не прекращались они до его совершенно неожиданной для меня кончины в конце 60-х годов. А в год, когда произошла наша первая встреча, Смирнов занимался вопросами доработки станкового пулемета СГ-43, часто бывал на полигоне. Мы о многом, встречаясь, говорили, чаще всего непосредственно о работе над тем или иным образцом, о ходе или результатах испытаний. Позже, когда он являлся заместителем начальника Главного управления Министерства обороны, я нередко бывал у него дома в Москве. И вновь разговоры не о личном, а о том, чем жили: он — на службе, я — в конструкторском бюро, на заводе. В сознании лишь отмечалось, как рос он в воинских званиях: в конце 50-х годов поздравил его с получением первой генеральской звезды, потом — второй.

И вот только сейчас, при подготовке этих записок, обратившись к документам, узнал, каким был жизненный путь человека, долгие годы отвечавшего в управлении непосредственно за развитие современного вооружения, его производство, с которым часто встречался по служебным делам то в Москве, то на заводе, куда он приезжал в командировки постоянно.

За полтора месяца до начала войны Смирнов с отличием окончил артиллерийскую академию и был направлен в Ленинград военпредом на один из оборонных заводов. Служил в блокадном городе. Потом — назначение на Урал, на другой завод.

«Работая на заводах по приемке образцов стрелкового оружия, много внимания уделял повышению качества оружия, оказывал большую помощь заводам», — отмечалось в аттестации Смирнова военных лет.

Как это было важно тогда, в годы войны, чтобы качество оружия, отправляемого на фронт, росло с каждым днем. От представителей военной приемки зависело в ту пору очень многое.

С завода Евгения Ивановича вскоре перевели в один из отделов ГАУ. И начальник отдела инженер-подполковник Мандич, аттестуя подчиненного, запишет: «В 1944 году непосредственно участвовал в доработке станкового пулемета Горюнова и модернизации станкового пулемета Максима. В результате проведенной модернизации значительно улучшилась работа образцов... Награжден орденом Красной Звезды. Вполне заслуживает присвоения воинского звания инженер-майора во внеочередном порядке».

И еще запись в личном деле Смирнова, относящаяся уже к 1955 году: «Являлся основным лицом в отработке автоматов и пулеметов».

Поскольку на протяжении многих лет Смирнов действительно являлся основным лицом в ГАУ в отработке принципиально нового автоматического стрелкового оружия, то мне, конструктору автоматов и пулеметов, конечно же немало пришлось поработать с Евгением Ивановичем, скажем так, в одной связке. А полигон часто был местом нашей совместной работы.

Конечно, мои заметки о полигоне и его людях военных лет (я веду отсчет с 1943 года) и первых послевоенных далеко не исчерпывают всего того, о чем можно было бы рассказать. На мой взгляд, его история, вклад конструкторов, специалистов, служивших и работавших на полигоне в разные годы, в дело усовершенствования системы стрелкового вооружения, начиная со дня его создания, заслуживают отдельного исследования. Ведь полигон неотделим от истории отечественного стрелкового оружия, так как постоянно давал жизнь новым, все более совершенным образцам.

Может быть, мои оценки людей, о которых я рассказал, не совпадут с мнением тех, кто их знал. Что ж, каждый преломляет отношение к тому или иному человеку через призму личностного видения, через ситуации, в которых им довелось встречаться и работать, наконец, через призму пережитого и отдаленного десятками лет. Учтем и другое: был я в ту пору совсем молодым конструктором и общение с каждым, кто встречался на моем жизненном пути, рассматривал прежде всего с позиций обогащения опытом, как профессиональным, так и житейским.

К величайшему сожалению, научно-испытательный полигон стрелкового вооружения разделил судьбы многих кораблей, самолетов, иной военной техники, других, подобных ему, воинских частей в то время, когда многое, считаю, необдуманно резали, отправляли в металлолом, расформировывали, сокращая Вооруженные Силы в конце 50 — начале 60-х годов.

Расформирование полигона в 1960 году по своим дальнейшим последствиям явилось, на мой взгляд, не оправданным не только для испытательного дела, для научной работы, но и для нас, конструкторов-оружейников. Ведь была сокращена лаборатория живого опыта.

Пошли на слом испытательная техника и лабораторное оборудование, создававшиеся годами. Рассеялись по стране опытнейшие кадры инженеров и техников. Только небольшая группа специалистов старого полигона влилась в состав другого полигона для организации небольшого подразделения по прежнему профилю.

Непосредственно конструкторским работам по дальнейшему усовершенствованию отечественной системы вооружения был нанесен большой ущерб. Увеличились сроки испытаний, сократился объем испытаний и экспериментально-технических исследований по оружейной тематике... Но то было уже в шестидесятом.

В середине же 40-х годов полигон продолжал давать мне уроки профессионального мастерства и конструкторского опыта.

Рождение АК-47

Очень живо в памяти, как ликовали мы в год нашей Великой Победы над фашистской Германией. Казалось, с победой в войне пришел на нашу многострадальную землю вечный мир, который теперь никто не посмеет нарушить.

И вдруг в августе американский империализм совершил бесчеловечную военную акцию — на японские города Хиросиму и Нагасаки были сброшены атомные бомбы. Десятки тысяч бессмысленных жертв. Вновь советские люди осознают, как хрупок и непрочен этот мир и как важно быть бдительным, быть во всеоружии к отражению любой агрессии.

Особенно остро чувствовали всю взрывоопасность послевоенной международной обстановки, по-видимому, мы, конструкторы оружия и военной техники. Нас торопили с воплощением проектов в металл, ужесточили требования к качественным параметрам образцов.

Я собирался уехать с полигона в Ковров Владимирской области. На то были свои веские причины. Технические возможности мастерской на полигоне не позволяли вести работу над автоматом. На ее базе работали уже несколько конструкторов над осуществлением своих проектов. Приехавший к нам из ГАУ инженер-подполковник В. С. Дейкин сообщил о принятом решении отправить меня на завод, где трудился в то время один из самых известных конструкторов-оружейников В. А. Дегтярев.

Перед отъездом с полигона я получил письмо из дому, из родной своей Курьи, от сестры Анны Тимофеевны. Она сообщала о деревенских новостях. Сначала, по обычаю, делилась радостными вестями. Одна из них — остался жив, навоевавшись вдоволь, вернулся в родное село мой младший брат Василий. Пожалуй, на этом вся наша семейная радость и кончалась. Дальше сквозь каждую строку чувствовались горючие слезы. Да и как было без них обойтись, если пришли похоронки на наших старших братьев Ивана и Андрея, если не дождалась Анна Тимофеевна и мужа своего — Егора Михайловича Чупрынина, вместе с которым прожила душа в душу немало лет. Остались у нее трое ребятишек, остались без отца...

Письмо всколыхнуло во мне многое. Очень хотелось повидать родных и близких. Сердцем рвался я на Алтай, а ехать пришлось в город, с которым у меня было связано лишь то, что довелось мне работать там над модернизацией пулемета конструкции П. М. Горюнова, чье рабочее и творческое становление прошло в Коврове.

Признаться, поездка эта меня и радовала, и пугала. Особенно смущало то, что мне, сержанту, доведется работать рядом с конструктором — генералом, да еще и соревноваться с ним. Волновался, как примут на заводе «чужака», не станут ли ставить палки в колеса. Я ведь был из конкурирующей «фирмы».

Чтобы дать возможность мне быстрее врасти в обстановку и познакомиться с людьми, со мной поехал представитель ГАУ инженер-подполковник В. С. Дейкин. Это позволило на месте оперативно решить целый ряд организационных вопросов, в частности связанных с назначением ко мне в помощь знающих дело конструкторов и опытных рабочих, без которых главный конструктор образца, будь он хоть семи пядей во лбу, не сумеет по-настоящему отработать свое изделие.

Специалистом по отработке технической документации, а затем и по изготовлению образцов мне порекомендовали молодого конструктора Александра Зайцева. Мы с ним очень быстро нашли общий язык. Сблизили нас, по всей вероятности, молодость и увлеченность делом. Мы были готовы день и ночь пропадать на заводе, особенно когда шла работа над первыми образцами. Постоянно вносили какие-то изменения как в отдельные детали, так и в узлы в целом.

И вот первые образцы готовы. Можно приступить к отладочным испытаниям. Для их проведения на заводе имелся специально оборудованный тир. Я слышал, как там постоянно шли стрельбы. Спросил однажды Зайцева: