Записки конструктора-оружейника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не против. Вдвоем веселее ехать. Путь не ближний. Так что давай знакомиться, старший сержант. Имя и отчество мои ты уже слышал. А фамилия — Симонов, — и он протянул мне руку.

Симонов... Имя этого конструктора для каждого военного человека было хорошо знакомо еще в предвоенные годы. Создатель автоматической винтовки (АВС), противотанкового самозарядного ружья (ПТРС), других замечательных образцов оружия, он по праву занимал одно из ведущих мест среди наших конструкторов. И вот теперь мне предстояло именно с ним ехать на полигон.

Сергей Гаврилович сразу расположил к себе открытостью взгляда, какой-то особой распахнутостью сердца. Ему уже тогда было под пятьдесят, но выглядел он очень моложаво, ходил стремительно. Сразу скажу, что с того самого дня, как с ним познакомились, и до самой его кончины мы были в добрых отношениях. В моей жизни Симонов занял особое место. Он охотно откликался на каждую просьбу, глубоко вникал в суть дела, никогда не подчеркивал дистанции, разделявшей нас и по возрасту, и конечно же по опыту.

В вагоне мы разговорились. Простой и доступный в общении, Сергей Гаврилович рассказал о базе, которая была на полигоне, посоветовал обязательно побывать в музее, созданном там, чтобы хорошенько уяснить, какие системы создавались у нас в стране и за рубежом, какие из них так и остались опытными образцами и почему не пошли дальше, не были приняты на вооружение.

Постепенно, как-то незаметно, наша беседа перешла в откровенный разговор о родных местах.

— Значит, ты из алтайских краев. Не довелось, к сожалению, там бывать. Слышал только, места те — хлебородные. — Сергей Гаврилович глянул в окно, за которым чистенькие березовые рощицы чередовались с мрачноватыми полустанками, железнодорожными переездами.

— А вот у нас, на Владимирщине, хлеб всегда трудно было взращивать. Нечерноземье оно и есть Нечерноземье — почвы для злаков питанием скудные. Рядом с моей родной деревней Федотово — сплошные известняки. Что на них родится? Сколько помню себя мальчишкой, там карьер разрабатывали, и мы бегали туда играть. Если время, конечно, позволяло.

— Видно, рано пошли работать, Сергей Гаврилович?

— Да уж раньше, наверное, некуда. С шести лет — в поле. Больше все, конечно, с картофелем мыкались: вскопать гряды, удобрить, посадить, прополоть, урожай убрать. Хлеба-то лишь до Нового года семье хватало. Чуть подрос — на сенокос. Потом, осенью, — заготовка дров на зиму да и на продажу. Любил мастерить всякую всячину, строгал, пилил. В десять лет, помню, маслобойку соорудил. Даже соседи приходили и просили попользоваться.

Симонов улыбнулся давнему своему воспоминанию. Чувствовалось, что оно его душевно согрело.

— А я в школе замахнулся было на «вечный» двигатель, да только не заработала моя конструкция тогда, — поделился и я своими воспоминаниями детских лет.

— Ты действительно слишком замахнулся. Нам до революции приходилось более реально на вещи смотреть. Мастерить прежде всего то, что в хозяйстве ход имело, пользу ему приносило. Я и в кузнице, когда учеником был, все больше выполнил работу, которая крестьянину нужна была: ковали подковы и наваривали сошники и лемеха к плугам, лудили посуду и исправляли замки. Там-то и приобрел вкус к металлу. Там-то и понял его великие возможности в умелых руках человека.

— Вы знаете, Сергей Гаврилович, у меня тоже с кузницей нашей деревенской связаны самые сильные впечатления. Первые соприкосновения с металлом, работа с ним как-то по-особому волновали меня.

— Хорошо, что ты испытал такое чувство. Именно оно во многом двигало и моим стремлением стать мастером по металлу, привело меня на фабрику, а потом в Ковров, в литейный цех, позже — на оружейный завод.

Симонов вдруг усмешливо прищурил глаза:

— Вот скажи мне: ты любишь разбирать механизмы?

— Еще бы! — воскликнул я.

— А собирать, намаявшись всласть?

— И собирать, и опять разбирать, докопавшись до каждого выступа, шлица, углубления, до каждой шайбочки и каждого винтика, чтобы понять до тонкостей, что и как работает.

— Вот приедем на полигон и займись поначалу именно этим: разобрать — собрать каждый образец. Почувствуй руками и глазами конструкции в металле — и ты многое поймешь еще лучше, и легче будет доводить свой образец.

— Обязательно, Сергей Гаврилович, сделаю это, — пообещал я Симонову.

Приехав на полигон, мы расстались. И встретились с ним снова здесь же лишь на завершающем этапе Великой Отечественной войны, и как товарищи, и как конкуренты, представлявшие комиссии аналогичные образцы — самозарядные карабины. В том творческом соревновании конструкторов победил Сергей Гаврилович. Карабины наши были под новый в то время патрон образца 1943 года. Это было принципиально новым этапом в создании автоматического стрелкового оружия.

СКС-45, 7,62-мм самозарядный карабин системы Симонова, можно и сегодня увидеть в руках часовых, заступающих на пост номер один нашей страны — у Мавзолея В. И. Ленина.

Родина высоко оценила заслуги С. Г. Симонова. Он удостоен звания Героя Социалистического Труда, дважды стал лауреатом Государственной премии СССР, награжден многими орденами и медалями.

Как и советовал Сергей Гаврилович, едва выдавалась свободная минута в ходе полигонных испытаний, я непременно шел в музей. Здесь оказалась действительно уникальная коллекция оружия. Она наглядно, в конкретных образцах, прослеживала его эволюцию. Я брал в руки винтовки, карабины, пистолеты, автоматы, пулеметы и размышлял о том, насколько оригинальны могут быть конструкторские решения, непредсказуем полет творческой мысли изобретателей и насколько схожи порой в исполнения многие наши и зарубежные образцы.

Вот автомат, созданный В. Г. Федоровым в 1916 году и уже в советское время усовершенствованный. Именно этим оружием впервые в мире было полностью вооружено одно воинское подразделение. В конце 20-х годов автомат сняли с вооружения Красной Армии. Одна из причин — он был спроектирован под японский 6,5-мм патрон.

Вглядываюсь в опытные образцы пулеметов системы Федорова — Дегтярева, Федорова — Шпагина, знакомлюсь с конструкциями автоматических винтовок систем Федорова, Дегтярева, Токарева... Как и обещал Симонову, разбираю, ощупывая пальцами каждый шлиц и выступ, изучаю автоматику. Восхищаюсь разнообразием оригинальных подходов к проектированию.

Особенно долго вожусь с автоматической винтовкой системы самого Сергея Гавриловича. Когда она была создана, еще ни одно крупное иностранное государство не имело на вооружении своей армии подобного ей образца. Такое оружие, но уже позже Симонова, сделал американский конструктор Гаранд. Сколько же творческой выдумки, нестандартных решений продемонстрировал Сергей Гаврилович, проектируя свое изделие, совершенствуя его при доработке!

К сожалению, времени для таких экскурсов в конструкторские подходы мне явно не хватало. Шли испытания моего пистолета-пулемета. Переживаний и волнений было немало, хотя, казалось, особых сбоев образец не давал.

— Неплохо ты сработал свое изделие, старший сержант, да только сомневаюсь я, что итог испытания будет положительным, — вздохнул инженер-испытатель после очередной серии стрельб, осматривая раскаленный ствол.