— Нет, ничего.
На секунду комнату залил электрический свет молнии. Через два-три мгновения глухо пророкотал в отдалении гром.
— Ты бежала? Сиди отдыхай. А я должен столько всего рассказать тебе! Ты ведь побудешь со мной? Можно отправиться в паб и взять сэндвичи, разумеется, если ты ничего не имеешь против, чтобы заплатить.
— Когда вернется Таллис?
— Не сегодня. После занятий он едет в Клэпхем, там кто-то заболел, и он будет при нем дежурить. Морган! Давай пойдем куда-нибудь и поднимем бокалы. Ты знаешь, я ведь устроился на работу!..
— Здесь очень жарко, — сказала Морган. Гром грохотнул вдали словно пушечный выстрел.
— Хочешь чего-нибудь выпить? У Таллиса есть несколько жестянок пива. Морган, ты выглядишь очень странно. В чем дело, Морган, дорогая?..
— Я потеряла сумочку.
— Бедняжка! — Питер придвинул стул и сел рядом.
— И еще там был голубь… на станции «Пикадилли-сёркус»… внизу эскалатора… Я пыталась его поймать…
Ребенок, стучало у Морган в мозгу, у меня мог быть ребенок. Сейчас ему было бы несколько месяцев, и это решило бы все проблемы. Почему, почему она не понимала тогда, как это ужасно — лишить его жизни? Вместо этого она походя хладнокровно его убила и потом выпила полбутылки коньяка.
— Ребенок… — Снова над ней навис весь кошмар этой жизни.
— Морган, ты плохо себя чувствуешь?
Гром приближался, напоминая уже звуки взрыва, и словно раскалывал небо над Лондоном. Несколько крупных капель упали, пестря дома, стуча, словно галька, по окнам и крышам. Струйки холода пронизали удушливый желтоватый воздух.
В кухне стало темно. Придвинув свой стул еще ближе, Питер попробовал обнять Морган.
— Не прикасайся! — Грубо оттолкнув его, Морган встала.
— Морган, пожалуйста, не смотри так.
— Оставь меня в покое!
Теперь лило, словно из прохудившегося ведра. Яркая вспышка молнии на мгновение наполнила кухню холодным ртутным светом и выхватила из темноты широко раскрытые глаза Морган и несчастное испуганное лицо Питера. А потом все погасло, и остался один только дождь — шуршащая, плотная, занавесом упавшая пелена.
Темнота съела рванувшуюся к двери фигуру Морган, и следующая вспышка молнии высветила лишь нити дождя, поблескивая струящиеся в открытом дверном проеме. А ее не было; выбежав, она мгновенно сделалась невидимой: обесцветилась, растворилась, аннигилировалась в густом сером мареве рокочущего бушующего ливня.
11
— А, это вы, — сказал Таллис.
— Вы меня ждали? — удивился Джулиус.
— Предполагал, что как-нибудь объявитесь. Входите. Джулиус вслед за Таллисом прошел в кухню. Ее заливал ровный свет вошедшего в силу утра.
Пол кухни был очень мокрым и липким, казалось, его покрывала черная пленка нефти.
— Прошу прощения, — сказал Таллис. — Гроза устроила нам тут потоп. Я оставил окно открытым, и дождь хлестал прямо в дом.
— Но почему так липко? — спросил Джулиус.
— Липко всегда, в чем причина, я так и не понял. А дождевая вода, похоже, вступила в реакцию с этими непонятными веществами. Постойте секунду, я подстелю газеты.
Таллис расстелил по полу газетные листы, Джулиус аккуратно прошел по ним до стола и сел.
— Включить свет? — спросил Таллис.