— Великолепно. — Потом, когда Кили заколебалась, он имел наглость добавить: — Я жду…
— Ты должен бежать.
— Зачем? Хочешь попялиться на мою задницу?
И как она должна реагировать на столь явное отсутствие страха?
— Последнее слово?
— Конечно. — Торин окинул ее медленным взглядом, таким удивительно медленным, и когда заговорил, его голос сочился растопленным мёдом. — Если бы у меня было последнее желание, я бы использовал его, чтобы заполучить тебя в свои руки, без последствий. Черт, и в свой рот, тоже. Я хотел бы касаться тебя, пробовать на вкус и заставить взорваться.
Внезапно лишившись дыхания, Кили ответила:
— Не говори так.
Торин улыбнулся ей, от чего Кили еще сильнее затаила дыхание.
— Делай что должна, Кили. Я готов.
— Прекрасно. Так и сделаю. — Вот и оно. Первый удар в их войне. Кусочек мести за Мари. Можно вычеркнуть один пункт в списке текущих дел Кили.
Но почему раскаяние удерживает ее неподвижной?
— Ничто меня не остановит, — сказала Кили.
— Я и не думал.
Я могу это сделать. Кили покрутила плечами, стряхнула руки. Хорошо, ладно. Я не заставлю его страдать. Ради тебя, Мари, я сделаю все быстро и безболезненно и просто прикончу его здесь.
Кили протянула руки и выпустила молнии из своих ладоней. Торин отступил, но вместо того, чтобы изжариться до хрустящей корочки, как она планировала, воин, казалось, поглотил жар и энергию.
Несколько секунд он просто открывал и закрывал рот, а потом рыкнул:
— Поверить не могу, что ты в самом деле это сделала.
— Я же говорила, что сделаю. — Смущённая Кили выпустила еще один разряд молний. Торин снова отступил, но не поджарился. — Не понимаю, что происходит.
Торин схватил воротник своей футболки и сдернул ее через голову, чтобы взглянуть на себя.
От молний должны были остаться зияющие черные дыры, но на его теле даже не было розовых полос, чтобы обозначить попадание.
Там были мышцы. Много, много мышц. В горле застрял комок. Кили и раньше считала воина красивым… но это зрелище — великолепно.
Никто не имел такого телосложения как у него. Вырезанное из канатов и тросов силы, бледной безупречной кожи и татуировки черной бабочки на животе.
— Ты пялишься, — произнес Торин.
И наверное пускаю слюни.
— И что?
— Пришло время мне поделиться с остальными. — Он снял одну из своих перчаток, показывая толстые шрамы, тянущиеся по одной стороне руки и перетекающие на другую. Шрамы с россыпью желто-оранжевых пятен. — Вот почему ты не смогла меня убить.
Комок в горле Кили растворился, и она резко вздохнула. Торин знал о том, что она Хранитель и принял меры предосторожности.
А она хотела сделать его смерть быстрой и безболезненной. Ошибка, которую она не станет повторять.
— Думаешь ты такой умный, — выплюнула Кили. — Ну, у меня новости для…