Идиот! Она же связана не только с землей, но также и с ним.
Несмотря на их связь, ее все еще тошнит от каждого его прикосновения. Но Кили не заболела от спермы, когда он кончил ей на живот. Это должно что-то значить. Возможно, она и на его кровь не среагирует отрицательно. Может даже положительно.
Можно ли обосновать свои действия этим «возможно»?
Ее кровь просочилась сквозь повязки.
Да. Да, можно.
Он направил меч на себя.
— Что ты делаешь? — спросила она слабо.
Шикнув на нее, Торин прижал клинок к своему серному шраму и срезал его. Он же обещал ей убрать их, это лучшее время. Окровавленная плоть шлепнулась на землю, напоминая кусок отрезанной ветчины. Торин убрал с Кили повязку и стал держать руку над раной, позволяя крови капать внутрь. После того, как все заполнила его кровь, вернул повязку и надавил… к счастью, она, наконец-то, потеряла сознание.
— Торин, — прошептала Кили несколько часов спустя и поднялась, опираясь на руки.
— Я здесь принцесса. Я здесь. — Он нежно коснулся ее щеки рукой в перчатке. Торин не отходил от нее. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. А ты?
— Отлично, просто отлично. Теперь снова ложись, чтобы я смог проверить твою рану.
Она послушалась, и он нежно убрал повязки. Чтобы поразиться, Кили полностью излечилась. Мышцы и кожа уже срослись, оставив тонкие розовые линии, которые вскоре исчезнут.
Его кровь помогла ей и не заразила.
Или удаление серных шрамов решило проблему?
Насмешка Гадеса не давала ему покоя. «Ответ был все время под носом. Слишком много комплексов мешали понять его».
Шрамы ослабляли тело Кили. Возможно и ее иммунную систему. Мог Торин наконец-то прикасаться к ней без последствий?
Мог ли он надеяться, что все так просто? Так легко?
Есть только один способ выяснить…
— Спасибо тебе, — сказала она, садясь. — За все.
Простыня соскользнула, обнажив ее полную грудь и розовые соски.
Его накрыло стремительной и отчаянной волной сильного желания. Он сжал покрывало, чтобы помешать себе дотронуться до нее.
Скоро…
— Нет, — ответил он. — Тебе спасибо.
Два дня спустя, как и планировалось, Даника открыла портал посреди спальни, которую они занимали.
Исцелившаяся от ран Кили, шла рядом с Торином. Их обоих скрывал Покров Невидимости.
Что-то изменилось. Шаги Торина стали легче, улыбка освещала лицо быстрее и чаще. Ей это нравилось, но поскольку он не рассказал о причине такого поведения, то не могла довериться этому. Нет, довериться — неверное слово. Она не знала сколько это продлится.
Торин снял Покров, чтобы другие увидели их.
— Освободи Дани, — сказал Рейес, как только заметил Кили.
Она сняла ограничения и открыла клетку. Рейес подхватил слабую, растрепанную блондинку на руки и осторожно вынес из комнаты.