— Скажи своей чашке Петри [32], мои мальчики вступят в ее королевскую гвардию в обмен на ее услуги во время нашей войны с Фениксами.
Его кулак взметнулся к носу Уильяма еще до того, как он понял, что вообще сделал. Хрустнул хрящ. Полилась кровь. Уилли назвал Кили чашкой Петри? Конечно нет. Это не смешно. Даже близко не забавно. Но зато правдиво. Поскольку именно это сделает с ней Торин, если не будет всегда осторожен, так ведь?
Уильям вновь улыбнулся, демонстрируя кровь на зубах.
— Надеюсь, ты не сломал ноготь из-за этого слабого любовного удара.
Торин собирался ответить, но уловил еще кое-что из сказанного Уильямом. Королевская гвардия. Он выругался от напоминания о планируемом королевстве Кили «запущенного за счет внешнего источника».
Она собирается переехать?
Без меня никуда не поедет.
— Ты участвуешь в войне? — спросил Хранитель Болезни. Поскольку похоже, что Торин будет. Он поможет Кили, всем, чем сможет. «Возможно, даже вновь станет сражаться», — подумал воин, загораясь азартом.
— Одной ногой здесь, другой — там. Есть Посланник, Аксель, который полон решимости поболтать со мной, и поэтому преследует меня. Я решил не общаться с ним, это означает, что я не могу долго оставаться на одном месте.
Посланники. Крылатые воины, которые живут на небе. Убийцы демонов и в какой-то мере союзники Повелителей.
— Есть идея. Почему бы тебе просто не убить Акселя?
— Есть причины. — Уильям махнул рукой, меняя тему. — Гадес хочет вернуть Киликаель. Ты знаешь это, так?
Мышцы под глазом Торина дернулись.
— Знаю. Гадес может облизать мои волосатые яйца. Кили моя.
Уильям закатил глаза.
— Тебе не стыдно? Потому что мне стыдно за тебя. Она моя, — дразнил он. — Печально, что ты так сильно себя изводишь. Как и все вы. Почему бы вам воинам аккуратно не удалить тампоны и притвориться мужчинами.
Торин ударил его в грудь словно горилла.
— Эй, останови меня, если услышишь… единственное Джилли.
Хорошее настроение вмиг пропало. Мужчина стал излучать напряжение настолько острое и густое, что даже Торин мог его почувствовать.
— Не понимаю, о чем ты лапочешь, — сказал Уильям. — Я — ее щедрый благодетель, а она — мой неблагодарный иждивенец. Я… идеальный образец отца. — Его голос надломился на последних трех словах, превратившись в рычание.
Торин усмехнулся.
— Отрицаешь, отрицаешь, отрицаешь все это?
— Заткнись.
— Чувак, я надеюсь стать шафером на вашей свадьбе.
Кили проснулась как от толчка, задыхаясь и выпрямляясь, казалось, тысяча мыслей одновременно атаковали ее. Какая стала предвестником? «Я люблю Торина».
Ее желудок опустился. Она любила его?
Ох… дерьмо. Она втюрилась. Несмотря на то, что всякое прикосновение к его коже делает ее больной. Несмотря на то, что Торин пытался ее бросить не один раз. Она не просто связана с ним и вытягивает из него силы. А полностью покорена. Попала под действие его чар. Стала его добровольной пленницей.
Кили осмотрелась и обнаружила, что все еще находится в его спальне. Он пододвинул стул к кровати. Заметив, что она пробудилась, Торин поднял поднос с едой с тумбочки и положил перед ней.
Под глазами темные круги, поверх волос натянута вязаная шапка. Скрывает беспорядок, причиной которого она стала? Он выглядел усталым, но сексуальным. Напряженным, но оживленным.
— Я болела? — спросила она с ужасом.
[32] в данном случае имеется ввиду человек, который подвергается воздействию различных инфекций.