Гадес мог остановить ее, но не стал. Он терпел.
Она ударила его вновь.
— Верни Торина! — снова. — Я не шучу.
Когда она подняла руку, чтобы врезать ему в пятый раз, Гадес материализовал столик рядом с кроватью, на котором лежали металлические наручи. Оба из золота, с головами змей на одном конце, и с хвостами на другом. Пара Змеиных наручников.
— Используй их как считаешь нужным.
— И какую плату ты ждешь?
— Никакую.
Ха! Этот мужчина никогда не отдавал что-то, не требуя ничего взамен.
— Я даю слово, — добавил он.
— Его недостаточно.
— Тогда клятва на крови. — Он материализовал кинжал в одной руке и провел им по другой. Когда алые капли упали на пол, он сказал, — Никакой оплаты за наручники.
Он… действительно имел это ввиду. Удивительно. Она подняла подбородок и отрезала:
— Я не стану благодарить.
Гадес кивнул, будто меньшего и не ожидал.
— Как на счет того, чтобы я дал тебе это?
Раздраженный, но невредимый, Торин появился в центре комнаты. Он заметил Гадеса и начал резко меняться. Его мускулы ощутимо увеличились, кажется, стали вдвое больше, когда он приготовился атаковать.
Гадес упёрся в него твёрдым взглядом.
— Я могу убрать твоего демона и ты не умрёшь. И сделаю это.
Торин сделал шаг по направлению к нему, только чтобы остановиться.
Кили почти слышала, как крутятся шестеренки в его голове. Ей хотелось крикнуть, чтобы он не слушал его. Сделки Гадеса никогда не заканчиваются хорошо… для второй стороны.
Затем, как она и ожидала, последовало условие.
— И сделаю это… в миг, когда ты уйдешь от Киликаель, и никогда больше ее не увидишь и не заговоришь с ней. — С самодовольной усмешкой правитель Преисподней исчез.
Переводчики: Shottik
Редактор: natali1875
Глава 26
Ублюдок.
Торин мог думать только об одном: единственное, чего он когда-либо хотел, предложили ему. Освободиться от демона, получить возможность прикасаться к кому угодно в любое время, драться с кем угодно в любое время, заниматься сексом и никогда не беспокоиться. Никогда не причинять боль другим, кроме намеренной. Никогда не испытывать чувство вины или сожаления за то, что невозможно контролировать. Но, конечно, ради этого ему нужно отказаться от женщины, которую любил и желал сильнее, чем способность дышать. Никогда не прикасаться к ней, когда он, наконец-то, сможет это сделать, не причинив ей вред.
Этого не произойдет.
Ему не стоит даже думать об этом. Кили его, и Торин не откажется от нее. Даже ради мечты.
Кили отвернулась от него.