В начале сентября армия Ганнибала ускользнула от первого римского экспедиционного отряда и исчезла в верховьях Роны.
В то же самое время приказом из Рима была остановлена высадка второго экспедиционного отряда в южных портах Сицилии. Легионы, направлявшиеся в Африку, были снова переправлены в Италию. При втором консуле, Тиберии Семпронии Лонгусе, они двинулись в долгий поход на север, к реке По, где теперь ждали появления Ганнибала.
Альпы не представляют собой единого грандиозного барьера. Многочисленные горные цепи то спускаются к озерам, то поднимаются на огромную высоту, где лежат вечные снега. С какой бы стороны вы к ним ни приближались, вы всегда заметите определенную закономерность. Во-первых, внешний гребень должен восходить к высокогорной долине. Поскольку вода всегда находит самый легкий путь вниз, река представляет оптимальный путь для перехода. Вы следуете по такой реке мимо поселений в высокогорных долинах и продолжаете придерживаться ее берегов после того, как она превращается в стремительный поток, образованный талым снегом, ледниками и дождями. Теперь перед вами лежит внутренняя твердыня Альп, более высокие, покрытые снегами горные цепи. И тут ваша река перестает быть путеводной, потому что она разветвляется на потоки и водопады, падающие с гребня и скрытые к тому же густыми лесами.
В этом месте проводник должен вести вас вверх, к просвету на горизонте, которым отмечен «проход», — иначе вы будете блуждать вслепую в оврагах или неожиданно выйдете к краю пропасти. Поселения остались позади, и холод по ночам, если это не середина лета, становится опасным. Осенью тем не менее еще есть подножный корм для животных ниже линии снегов. Выше линии леса, над последними мхами и вереском, возвышаются каменистые осыпи и гранитные стены летних перевалов. Снежные склоны обступают вас, и внезапный буран может сделать все вокруг невидимым. Восходитель должен брать с собой запас еды и как можно быстрее перебираться на соответствующие склоны и к истокам реки.
До прихода Ганнибала члены племен перемещались через Альпы, и кельты, живущие на берегах Роны, скорее всего, были знакомы с ближайшими тропами. Но нет никаких свидетельств того, что какая-то чужеземная армия совершала такой переход. Карфагенское войско насчитывало 30 000 пехоты и 8000 конницы. Ее запасы находились в повозках и на вьючных животных, и все обозы надо было переправить через горы. Армию сопровождало 37 слонов, которым предстояло передвигаться в необычных условиях.
Предстоящий поход и завершающий его спуск не представляли особой проблемы для этой армии, привыкшей к бесплодным возвышенностям Испании. Но успех перехода на критической высоте зависел от двух вещей: от проводников, которые должны были указать нужный путь, и от переправы животных в двух-трехдневный срок, чтобы они могли пастись на пастбищах внизу.
В дополнение к этому Ганнибал должен был держать открытой дорогу за собой, ведущую от Пиренеев к итальянским рекам. Если бы ему не удалось это сделать, его армия оказалась бы отрезанной от своей базы в Испании.
Какой путь избрали находящиеся в сложном положении карфагеняне?
Загадка перехода Ганнибала через Альпы не давала покоя ученым и географам спустя столетия после его смерти и волнует их и по сей день. Она разгадана не до конца. Серьезные старания были приложены к тому, чтобы сузить ее координаты до возможных пределов. Главный перевал в Альпах, Большой Сен-Бернар, не мог быть использован во времена перехода карфагенян. Не мог быть использован и перевал Малый Сен-Бернар. К тому же латинские писатели той поры — Полибий, грек по происхождению, проследил путь Ганнибала через шестьдесят лет после него, — похоже, верили, что он шел ближе к югу и побережью, то есть между горой Женеврой и морем. Страбон, например, описывает путь Ганнибала как «путь к Тауринскому заливу». Он, безусловно, шел среди тауринов в верховьях реки По (в окрестностях нынешнего Турина). Самый близкий путь по рекам к Тауринскому заливу был, конечно, южнее горы Женевры. Но какой рекой он воспользовался, чтобы выйти к По на противоположном берегу?
Загадка того, где он шел, тем не менее меркнет перед загадкой того, как он перевел свое войско. Существует относительно ясное свидетельство того, как это было сделано.
Четыре дня карфагеняне пробивались на север вдоль левого берега Роны, оставив римских разведчиков далеко позади. Начало их марша сопровождалось дурными предчувствиями, которые усугублялись из-за проливных дождей. Войско вышло к развилке в месте впадения маленькой речушки, которая текла с Альп — по правую руку от карфагенян. В этой развилке лежала плодородная равнина, занятая кельтскими деревушками: эту местность солдаты назвали «островом». Жители деревень собрались именно в это время поспорить или повоевать — что было для кельтов равнозначно — по поводу того, кто может считать себя хозяином здешних мест. Ганнибал, видимо не теряя времени на этом «острове», сделал две вещи: во-первых, выступил в роли арбитра и положил спору конец, объявив хозяевами карфагенян, а во-вторых, получил от местных жителей запас верхней шерстяной одежды, портянок и высоких сапог. Тем самым он обеспечил зимней одеждой свое окружение для перехода через горы. Помимо этого он взял еще с собой проводников и, возможно, расплатился с поселянами заверением, что его армия немедленно покинет их территорию. Таким образом он сохранил возможность вернуться к «острову» по той же дороге, по которой отсюда уходил.
Дальше он совершил нечто необъяснимое, что озадачило пытливых ученых будущего времени. «Идя в Альпы, он не устремился сразу направо, а повернул влево». Объяснение может быть довольно простым: он не повернул на развилке направо, по реке, спускающейся с гор, а пошел налево, по главному руслу Роны. Другими словами, он прошел мимо первого входа в горы по реке, чтобы воспользоваться более отдаленным. Кажется, то был Дром. Когда долина сузилась, тропа исчезла и карфагеняне были вынуждены переходить реку вброд. Они привели обоз в заваленное валунами ущелье. Продрогшие в горах от непривычного холода, они отыскали укрытие под защитой гранитного гребня. Эти каменные бастионы оказались обиталищем множества волосатых варваров с оружием в руках.
Горные кельты знали о карфагенской армии лишь одно: она несет с собой богатства цивилизации, лошадей, товары, а также инкрустированное серебром оружие. Ганнибал и его полководцы увидели у себя над головой это скопище и остановили войско. Меньше всего им было нужно атаковать странных на вид варваров на гребне горы. В связи с этим они отправили наверх парламентеров из числа сопровождавших их представителей племен с «острова» вместе с карфагенскими офицерами-ветеранами, чтобы оценить ситуацию. Переговоры проходили под знаком перемирия.
Кельтско-карфагенские посланники возвратились с сообщением, что защитники гор — аллоброги, промышляющие грабежами и вряд ли склонные враждовать. Их главный торговый город лежал внизу, в долине. Со своей стороны Ганнибал выяснил, что аллоброги брались за оружие днем и имели привычку возвращаться в свои хижины ночью.
Время торопило, непрекращающийся дождь мог перейти в снег, который скрыл бы под собой тропу. На носу был сезон буранов. В эту ночь Ганнибал распорядился разжечь в лагере костры, несмотря на малые запасы дров. Кроме того, он созвал тяжеловооруженную кельтскую пехоту, провел своих воинов вдоль ущелья и вывел на выигрышную позицию на гребне, которую аллоброги покинули с наступлением темноты. Этот переход стоил многих травм и падений со смертельным исходом. По сигналу, поданному факелом, Ганнибал направил войско, находившееся внизу, к гребню. Но повозки медленно двигались в темноте, и к рассвету обоз и всадники все еще тянулись по дороге. Спуск на противоположной стороне сузился до ширины тропинки вдоль пологого склона.
Перед восходом солнца появились воины-аллоброги, которые начали подниматься к своим укреплениям. Обнаружив, что они заняты карфагенянами, в то время как их обоз мало-помалу спускается по склону, горцы на мгновение оцепенели. Потом бросились вниз, на тропу, устремившись к повозкам с богатой добычей. Вьючные животные в панике вставали на дыбы, а раненые лошади понесли, сбрасывая и людей, и животных в пропасть.
Ганнибал удерживал свои сторожевые войска на гребне, пока не уяснил, что происходит в тумане и грохоте внизу. Тогда он повел своих легковооруженных испанцев очистить откос от представителей племен. Подвергнувшись нападению, горцы ринулись, словно козы, вниз, в долину.
Тут в действие вступила карфагенская конница. Разъяренные всадники смели селения у нагорных пастбищ и ворвались в окруженный стеной город на дне долины. Жители покинули город, бросив запасы зерна и стада убойного скота, которым можно было прокормить нею армию в течение трех дней.
Ганнибал привел обоз с бесценными запасами вниз, чтобы разбить лагерь в городе. Но проводников у него больше не было. Представители бойев и инсубров выступили вперед, чтобы подготовить его прибытие на реку По. В городе проводники с «острова» повернули назад, объявив, что дальше начинаются неизвестные для них места и что карфагенской армии надо постоянно держать путь на восход солнца. Ганнибал начал по-новому понимать оказавшихся ненадежными европейских кельтов.
Невозможно было ни оставаться в долине на полдороге, ни возвращаться. На следующий день армия двинулась по равнине, настороженно посматривая на унылое нагорье, на котором крытые тростником хижины лепились к уступам, а из хижины украдкой выглядывали мужчины, облаченные в звериные шкуры. На третий день на тропе появилась группа старцев, дружелюбно размахивая ветками. Они предложили скот и проводников, которые помогли бы неожиданно появившейся армии на пути ее следования. Карфагеняне приняли предложение с большой опаской. Новые проводники вывели их на второй день на берег небольшой реки, бурным потоком бегущей но камням; над рекой нависали гранитные скалы. Здесь приветливые старцы исчезли, а на тропу обрушились камни, в то время как банды грабителей набросились на повозки с припасами. На какое-то время Ганнибал вместе с арьергардом пехоты оказался отрезанным от обоза. Ему удалось положить конец дикому нападению, поднявшись на скалистый гребень и очистив его от мародеров. На плоской вершине он ждал, оберегая последних восходителей с перепуганными вьючными животными. Ждал еще по одной причине.
С этой высоты карфагенянам была хорошо видна громада Альп. Впереди серые скалы поднимались к заснеженным вершинам, то ослепительно сияющим на солнце, то прячущимся за облаками. Каждый раз, когда солнце скрывалось, становилось холоднее. Где же переходы через эти вершины?
Возможно, оставив русло реки и держась на юго-восток, как советовали «островитяне», карфагеняне могли найти наиболее доступный по высоте перевал и миновать его до снегопадов. Держась ущелья вдоль ревущей реки, они начали последний подъем на северо-восток.
Предстоящий путь был карфагенянам совершенно незнаком, и они так и не получили четкого представления о нем. Запомнили необычные происшествия и усталость, которая наваливалась все сильней по мере восхождения. Ганнибал поставил слонов во главе своего кортежа, возможно, для того, чтобы вызвать страх у местных горцев, которые никогда не видели таких зверей, а может быть, потому, что инстинкт огромных животных мог облегчить войску путь. Как бы там ни было, но слонов надо было понуждать подниматься вверх, а враги скоро исчезли, поскольку их жилища остались позади. Позади остались также и деревья, и трава. Однажды на рассвете астролог заметил появление на небе Плеяд — это значило, что наступил конец октября.
Карфагенянам то и дело приходилось переправляться с одного берега бурного потока на другой, волоча за собой повозки. Они постоянно мерзли в ледяной воде. Вскоре ветер нагнал черные тучи, и на людей повалил снег. Речка превратилась в каскады отдельных потоков. Чтобы слоны продолжали двигаться, погонщики укрыли их шерстяными попонами. Топлива для костров больше не было.
По их подсчетам, на девятый день, после того как они покинули гребень горы с населявшими его аллоброгами, они обнаружили, что движутся по заваленной снегом ровной поверхности, преодолевая обрушивающиеся со всех сторон удары ветра. Когда облака рассеялись, они увидели небо. Они добрались до верхней части перевала.
Ганнибал приказал устроить двухдневный привал. Это было необходимо. Все эти дни в лагерь стекались отбившиеся от войска группы. Ковыляя, подходили раненые. Лошади, потерявшие вьюки, возвращались в армейский табун. Много больных солдат умерло здесь, на снегу.
На третье утро небо прояснилось. Белые бастионы Альп вздымались по другую сторону. Уцелевшие люди нехотя повиновались, когда военачальники призвали их под полковые знамена. Солдат мучил голод. Ганнибал, который ехал впереди вместе с разведчиками, повернул назад и призвал к себе вождей разных групп. Он мог говорить на балеарском, а также на кельтиберском языках. Как только предводители приблизились к нему, он повел их на вершину скалы.
С этой высоты открывался вид далеко на восток, где всходило солнце. Там, внизу под ними, темнел лес и зеленели возделанные поля, сверкая вдали, как драгоценные камни, — то были поля Италии.
Ганнибал дал людям время осознать, что это значит. Ужасная буря на вершине напомнила ему об ужасном предзнаменовании, услышанном в детстве, когда облака неслись над горой Эрик. Он надеялся, что дорога назад, в Испанию, останется открытой для него. Теперь он точно знал, что путь между гребнем горы с аллоброгами и вершиной тропы закрыт. Еще одна буря — и армия будет отрезана от Испании.
Поняв это, он распахнул свой черный плащ, чтобы стали видны драгоценные камни на рукоятке его меча, и, улыбаясь, показал вокруг.