Кордес не умрет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я приеду завтра вечером, Бетинхен, — сказал он. — Но в моем распоряжении, к сожалению, всего один день… Мы поговорим с твоим отцом, да? Будь здорова!

Деган незаметно поглядывает на часы. Он целую вечность сидел, не шелохнувшись, и слушал мой рассказ.

— Я сейчас закончу, герр доктор, — говорю я, чувствуя, что отклонилась далеко в сторону от темы нашего разговора. Но что я могу поделать с нахлынувшим на меня потоком воспоминаний?

Так бывает, когда обрывки сегодняшней и вчерашней жизни перемешиваются в сознании с давно пережитым и высвечивают их новым светом. Удивительно, с какою точностью я все восстановила. Странно, но это так: несущественные мелочи, мельчайшие подробности жили во мне все это время, отложившись в кладовых моей памяти.

В продолжение пятнадцати, двадцати лет я ни разу не вспомнила о том разговоре по телефону с Кордесом, и вдруг теперь я воспроизвела этот разговор с удивительной точностью, уверенная, что ничего не пропустила. Даже запах противной телефонной кабины я ощущаю с прежней отчетливостью.

Деган беспомощно поднял руки вверх.

— Извините меня, пожалуйста, — говорит он. — Я смотрю на часы по привычке, не замечая, сколько времени прошло. Наверное, это одна из моих дурных привычек, не более. Не считайте меня нетерпеливым слушателем, продолжайте свой рассказ, говорите, говорите!

Ну, что же. Извинение я приняла. Если бы у меня не отобрали в полиции часы, я тоже, наверное, не удержалась бы и хоть раз взглянула на них…

Кордес прибыл вечером на следующий день. Между ним и моим отцом состоялся разговор, довольно оживленный и не такой страшный, каким я его себе представляла.

Тетя Юлия тоже все узнала и только втихомолку поплакала.

Мы организовали вечером импровизированное обручение, во время которого все ободрились и даже много смеялись.

Я впервые целовала чужого молодого человека «на законных основаниях» и впервые заснула без опасения, что тетя Юлия в неурочное время начнет обход дома.

Не сговариваясь, все решили, что эту ночь мы проведем вдвоем, и нам не следует мешать. Шла война, и старые правила и моральные нормы были отвергнуты.

На следующий день мы втроем — я в моем единственном костюме, отец в черной паре, Кордес с орденской ленточкой в петлице — посетили ратушу и назначили бракосочетание на 14 декабря. Тогда подобные проблемы решались быстро и без всяких затруднений.

Мой жених — это слово я почему-то не произносила, так как, наверное, до конца не была уверена ни в ситуации, ни в своем избраннике, — итак, мой жених урегулировал во всех инстанциях мое освобождение от трудовой повинности. Затем уехал.

Через четырнадцать дней после этого я стала его законной женой. Мой бедный отец во время официальной церемонии ерзал на своем стуле, особенно когда нам в установленном порядке дарили «Mein Kampf» в жесткой обложке.

У нас была сокращенная наполовину «медовая неделя», после которой Кордес снова уехал, чтобы выполнять свой долг — свою секретную миссию. Военные будни захватили нас целиком. Жизнь от недели к неделе становилась все более трудной, все более ужасной.

Я шила из кусочков старой шерсти детские вещи, которые тетя Юлия постоянно поливала слезами, и беспрестанно боролась с мировым злом, тошнотой, сентиментальностью и страстным желанием быть с мужем, от которого, начиная с января, через полевую почту я изредка получала скупые письма.

В начале марта, в одно холодное, ясное утро ко мне пришел вместе с отцом ортсгруппенляйтер нацистской партии. Они сообщили мне, смутившись, с мучительными и напрасными потугами скрыть свое замешательство за громкими фразами, что мой муж, защищая фюрера, народ и фатерланд, был при наступлении американских танков тяжело ранен и, должно быть, попал в плен.

Отец стоял при этом сообщении наготове, чтобы меня поддержать. Но я не упала в обморок. Известие повергло меня в какое-то неподвижное состояние, я словно окаменела. Поэтому письмо, которое я получила неделю спустя, где какой-то оберлейтенант сообщал о смерти моего мужа, я, в отличие от отца, встретила спокойно.

В письме говорилось, что после контратаки среди павших солдат и офицеров нашли моего мужа и что больше ничего сообщить мне не могут, так как обязаны хранить военную тайну. К сожалению, писал оберлейтенант, он не может также передать мне какое-либо имущество, оставшееся от мужа, потому что, по-видимому, мертвецов обобрали мародеры.

Так после восьми дней любви и четырех дней замужества я стала вдовой. Ребенок, которого я ждала, не будет знать отца даже в лицо, казалось мне тогда. Да-да. И это меня в то время не очень беспокоило: я была одной из многих, из очень многих, которые находились в подобном положении. И мысль о «великом деле», в которое я теперь не очень-то верила, не принесла мне облегчения.

Но я в нем и не нуждалась. К тому же, в течение двух-трех недель дел у меня было по горло: нужно было все вещи рассортировать, привести в порядок, упаковать. Русские приближались, и мы, все трое — отец, тетя Юлия и я — решили своевременно переехать в Баварию, где жила другая сестра отца, после развода с мужем ставшая владелицей небольшого текстильного предприятия.

Переезд был пыткой. Но судьба была к нам снисходительна. Даже папина виолончель, с которой он ни за что не хотел расставаться, была доставлена в Корнвальдхайм целой и невредимой.

Там в конце июля 1945-го года и родилась Корнелия.

Три года спустя от командира части, где служил мой муж, я получила официальное извещение о смерти Кордеса. Я тогда снова собиралась выйти замуж.

— Да… И с этим я вошла в послевоенную жизнь.

Я горько улыбнулась.

Деган ответил улыбкой на улыбку.

— Итак, вы снова вышли замуж за герра Этьена?