Против этого возражать было трудно.
Вернувшись домой, я заглянул в голубятню. Паши и Маши там не было.
Ребята не шли в квартиру, а дежурили у меня под балконом, чтобы не прозевать голубей. Все смотрели на север, откуда должны были появиться птицы.
Голубей не было.
Тогда маленький мальчишка снова выступил вперёд и сказал:
— Твоих тоже нет. Значит, они не лучше наших.
Это уже было отступление. Ребята, высокомерно именовавшие моих голубей курицами и бродягами, теперь ставили их на одну доску со своими птицами, которым «и цены-то нет».
Однако я не принял белого флага. Я сказал:
— Подождём, юнги. Кажется, кто-то летит.
Но никто не летел. Туман опускался всё ниже и ниже, заволакивая весь наш район клубами сизого пара, а дождь и вовсе не думал униматься.
Мальчишки раньше меня заметили приближение голубя. Он будто вывалился из тумана, сильными тяжёлыми взмахами крыльев пробивая себе дорогу. В ста метрах от дома голубь резко пошёл вниз. Ребята молчали.
Паша плюхнулся на конёк голубятни, поджал ноги и закрыл глаза. Он смертельно устал. С него текла вода, перья стояли торчком, и весь он был похож на жалкую, маленькую мокрую курицу. Но мне в эти секунды он, честное слово, показался красавцем!
Подумать только: непреодолимое чувство звало его к дому, властно вело вперёд через дождь и туман к родной голубятне. И он пробился через всё, он пришёл.
Совсем стемнело, когда явилась Маша.
— Ну, вот что, старые морские волки, — сказал я. — Если ваши голуби прилетят ночью, я разрешаю их тащить ко мне немедленно.
И с победным видом я покинул балкон.
Весь следующий день мальчишки носили ко мне голубей. Было принесено девятнадцать птиц. Три голубя потерялись в пути.
Вечером я велел одному из ребят позвать всех участников спора. Я сказал им:
— Ребята! Мне нечем кормить ваших голубей. На такую прорву у меня не запасено пшеницы. А покупать — капитала не хватит. Забирайте их себе.
Тут я не удержался, и с моего языка слетел вопрос, который мог испортить всё дело:
— Так чьи голуби, ребята, всё-таки лучше?
Но «старые морские волки», потрясённые небывалым благородством победителя, не задумываясь, закричали во всё горло:
— Паша и Маша, дядь!
В Заполярье
Что это была за ночь! Кажется, всякие ночи бывали в моей жизни, но такой, как в этот раз, честное слово, мне ещё не доводилось видеть.
Я шёл с одного из полуостровов в глубь материка и почти не верил, что приду куда следует. Ветер выл, орал, хлестал снегом в лицо, и где-то рядом охал, обрушиваясь на скалы, Ледовитый океан.
На всём огромном каменном плато полуострова нельзя было найти местечка, где бы не свирепствовала пурга.
Стояла полярная ночь, снег и ветер были хозяевами на скалах побережья. С такими хозяевами лучше не иметь дела!
Не надо бы ходить в ночное время по этим местам, да делать было нечего: приказ есть приказ, — и я пошёл. Пограничники дали мне лыжи, но уже через несколько сот метров я снял их: на лыжах плохо чувствуешь дорогу.