Кто сказал, что надо бросить
Песню на войне.
После боя сердце просит,
Музыки вдвойне…
Вот они и веселились.
— Сто грамм хватало или добавляли?
— Нам всегда хватало. Но иногда заливался спирт во фляжечку…
— На войне без потерь не обходится. Как воспринимались сообщения о том, что кто-то не вернулся?
— Переживать начинали, если через два-три дня не прилетел к нам. Бывало, что где-то садился… Сообщение подавал, и мы знали, где он. А когда такого сообщения не было, значит, он сбит был. Конечно, было тяжело, жалко.
— Что делали с вещами пропавших или погибших?
— Этим у нас занимался адъютант.
— В 1941 году, когда немцы перли и почти до Москвы дошли, уныние у вас было?
— Тяжело, конечно, было всем. Но уныния не было. И мы все равно бомбили. Наш полк назвали «Сталинградский», потому что мы все это время, когда там немцы стояли, бомбили их в Сталинграде.
— Какие столицы, кроме Берлина, еще вы бомбили?
— Еще мы Варшаву бомбили. И Будапешт. Еще в Румынии порт Констанца.
— Награды за какое количество вылетов давали?
— Мы не интересовались этим. Кому давалось, какая награда… Вот только когда Героя Советского Союза присвоят, то мы все радовались.
— За какое количество вылетов вам присвоили звание Героя Советского Союза?
— А кто его знает? Нас это не интересовало. Какое наше дело? Всего у меня 298 вылетов на дальние цели. Но учитывалось не только количество, но и важность цели, и дальность до цели.
— Сколько у вас орденов Боевого Красного Знамени?
— Три.
— Сколько вылетов на Хельсинки вы сделали?
— На Хельсинки я, по-моему, всего один или два вылета сделал. Бомбили железнодорожный узел или порт, только эти объекты. А по жилым массивам даже запрещалось бомбы сбрасывать. А вообще на Финляндию — порядка пяти, наверное. Сейчас не помню, по побережью, скорее всего, Котку, Турку, Абэ. Нас там один раз подбили сильно. И я уже хотел в Ленинград, на запасной аэродром в Левашово, садиться, но все же мы решили в Ленинграде не садиться, потому что он был окружен. И дотянули до запасного аэродрома уже ближе к нашему полку.
— Финны хвастаются, что в 1944 году при налетах они нанесли большие потери нашей бомбардировочной авиации. А вы помните, чтобы были большие потери в вашем полку?
— Когда мы Финляндию бомбили, потерь было мало. Вроде даже вообще не было.
— Седьмого или восьмого августа были большие потери из-за тумана. Теряли ориентировку и бились на посадках?
— Такие случаи были. Но больших потерь от этого не было.
— Если не считать 1941 год, когда были самые большие потери в полку? И какая цель принесла больше всего жертв?
— Ну, как вам сказать. В 1941 году, конечно, самые большие потери были. Половина самолетов не возвращалась. А в 1942–1944 годах в каждом вылете один-два самолета не возвращались.
— Когда вы стали ощущать противодействие немецких ночных истребителей?