— Ида, в чем дело?
— Мистер Кулхейн, — голос Иды дрогнул, — тут пришли относительно ребенка.
Бромлей не понял. Он только почувствовал, как холод пробрался в сердце.
— Что значит пришли относительно ребенка?
Он вышел в холл, все еще держа Алексис на руках, и увидел там троих людей, одного из которых — шефа полиции — он хорошо знал.
— Эд, в чем дело? — спросил Бром, чувствуя, что сердце его бешено заколотилось.
Лиз не могла ждать, пока произойдут очередные объяснения, — шеф полиции уже все сказал домоправительнице еще в дверях. Единственное, что она сейчас способна была видеть, это ребенок на руках Бромлея. Сердце ее бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
— Кэти! — это имя, выражавшее в устах Лиз и благодарственную молитву, шепотом сорвалось с ее уст.
Бромлей крепче прижал к себе девочку:
— Ребенка зовут Алексис!
— Это мой ребенок! — Лиз застыла рядом с Кейном не в силах оторвать взгляд от младенца. Рыданья перехватили ей горло. — О, Кейн! Это Кэти! — Он увидел ямочку под правым глазом малышки. — Это действительно она!
Бром вопросительно посмотрел на человека, который был лучшим другом его отца, который учил его удить рыбу и, когда ему было двенадцать, запер в чулан на несколько часов, чтобы научить умуразуму за побег из дома.
— Эд, я не понимаю, что происходит. Кто эти люди?! — мрачное выражение лица Эда только усугубило его тревогу.
— Бром, — медленно выговаривая слова, начал шеф полиции, — нам надо пройти куда-нибудь, где мы бы могли поговорить.
— Ида! — позвал Кулхейн, чтобы передать ей ребенка.
— Нет! — запротестовала Лиз, сжав ладонью его руку. Теперь, после всего, что было, она должна была обнять свою дочь, прижать к груди, осознать, что весь кошмар позади. Лиз казалось, что стоит ей на мгновение отвернуться, как Кэти снова исчезнет. Должно пройти какое-то время, чтобы это чувство оставило ее.
— Я подержу ее! — Но Бромлей с каменным выражением лица передал ребенка Иде.
Кейн попытался ослабить напряжение. А если они ошиблись? Вдруг запись на дискете была неверной?
— Лиз, мы должны увериться по-настоящему, — сказал он, боясь, что ей снова придется пережить потрясение.
Но женщина была непреклонной.
— Я уверена!
У нее в сумочке лежали отпечатки ступней Кэти, она носила их с собой с самого начала. Но ей не было нужды сравнивать их с отпечатками этой девочки, ждать, когда эксперты скажут ей то, что она уже и так знала. Это был ее ребенок.
— Уверены в чем? — требовательно спросил Кулхейн. — Кто такая Кэти и кто такая вы?
Кейн начал объяснять, но шеф полиции оборвал его:
— Бром, это мать ребенка. Кулхейн оторопел:
— Тут какая-то ошибка, Эд. Мать Алексис — семнадцатилетняя девушка из Беверли Хиллз! Тут какая-то ошибка! — повторил он, моля, чтобы это было действительно так. — Я удочерил Алексис частным образом. Все бумаги законны и оформлены правильно. Джек Маккензи мой друг. Он работает в организации, которая называется "Бэби Блум"…
Кейн испытывал сочувствие к стоявшему перед ним высокому мужчине. Он горячо надеялся, что они поймают негодяя, который разбил сердца этим людям. И что ему удастся побыть с ним наедине хотя бы пять минут…
— Девочка была похищена, — тихо сказал он. Уверенный тон Кейна не оставлял места для сомнения. — Три недели назад из больницы Харрис Мемориал в Ньюпорт Бич, Калифорния.
Словно весь мир перевернулся… Снова. Бром услышал, как Ида сзади него всхлипнула.
— Все в порядке, Ида, — машинально произнес он. Его глаза встретились с глазами Кейна. — Я не верю вам.