Мередит и сама узнала и всадника, и серого коня. Конь выглядел безупречно: грива расчесана и заплетена в косички, сбруя отполирована. Оба — и конь, и всадник — были редкими красавцами. Мужественная красота Тома Фирона действительно была южного типа: из-под жесткого кепи выбивались черные кудри, лицо, видимо от постоянного пребывания на свежем воздухе, обветренное и дочерна загорелое. Мередит почувствовала на себе его оценивающий взгляд. Даже если бы Маркби не предупредил ее заранее, она бы сразу поняла: перед ней опытный ловелас. Она невольно ощетинилась, готовая тут же дать отпор.
Фирон, улыбаясь, склонился к ней с седла и протянул руку:
— Рад с вами познакомиться. Вы ведь Мередит Митчелл? Гарриет рассказывала, что вы сняли дом напротив нее. Как устроились на новом месте?
— Спасибо, хорошо.
— Заходите как-нибудь ко мне в конюшню. Я вам все покажу. А если любите верховую езду, то и подберу вам подходящую кобылку.
— Спасибо, вы очень добры. — Мередит понимала, что ее слова звучат излишне холодно, но ничего не могла с собой поделать. Если Фирон воображает, будто ее можно заманить в стойло и быстро повалить на сено, он ошибается. Стоящий рядом с ней Алан Маркби улыбался, как если бы читал ее мысли.
К счастью, в разговор вмешался Прингл.
— Вы только посмотрите на Гарриет! — взволнованно воскликнул он.
Фирон круто развернулся в седле, и серый конь нервно топнул копытом. Мередит, помня предупреждение Гарриет о том, что серый лягается, благоразумно отошла подальше.
Толпа расступилась, пропуская всадницу на середину рыночной площади. Внешность Гарриет производила сильное впечатление. Черная приталенная куртка прекрасно сидела на ней. Рыжие волосы под цилиндром были стянуты бархатной лентой. Но Мередит показалось, что Гарриет какая-то бледная и подавленная. Фирон развернул коня и поскакал к ней. Он заговорил с Гарриет, оживленно жестикулируя, но та покачала головой.
— Гарриет неважно выглядит, — задумчиво сказал Прингл. — Должно быть, вчера переусердствовала с выпивкой. — Врач говорил озабоченно, и Мередит с любопытством покосилась на него. Прингл поднял руку и крикнул: — Гарриет! Сюда!
Гарриет медленно подъехала к ним. При виде Мередит она как будто обрадовалась:
— О, здравствуйте!
Казалось, ей трудно говорить, да и улыбка у нее была какая-то вымученная.
— Доброе утро, — ответила Мередит. Да, Гарриет в самом деле выглядела не лучшим образом.
— Послушайте моего совета, я ведь врач, — обратился к ней Прингл. — Сегодня больше не пейте!
— Джек, я в порядке. Не суетитесь! — отрывисто возразила Гарриет, очевидно изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Милая моя, вы нездоровы. Как вы удержитесь верхом?
— Значит, свежий воздух и физическая нагрузка — то, что нужно. Сама знаю, можно мне сидеть в седле или нет.
— Я поеду следом с носилками! — сухо заметил Прингл.
— С Рождеством! — едко произнесла мисс Нидэм и ускакала.
Тут на площадь неизвестно откуда высыпали демонстранты — противники охоты. Должно быть, они собрались в переулке и теперь неожиданно появились, словно из засады. В основном демонстранты были молодые, и настроение у всех было самое боевое. Двое несли транспарант с надписью: «Запретим парфорсную охоту!» Среди демонстрантов Мередит разглядела вчерашнего небритого парня, который приставал к ней с петицией. Правда, сегодня никакой петиции у него уже не было. Зато он с вызывающим видом тащил собственный плакат, провозглашавший парфорсную охоту бастионом классовых привилегий. Неопрятная армейская шинель путалась между тощими ногами, обтянутыми рваными джинсами… Контраст между ним и его товарищами был разительный. Последние были одеты чисто и скромно, по погоде и к случаю. А небритый парень словно затесался в чужую компанию. От внимания Мередит не укрылось, что ее недавний знакомец не общается со своими единомышленниками. И с ним никто не разговаривал, хотя между собой молодые люди общались непринужденно. Время от времени кто-нибудь из них бросал на парня презрительно-опасливый взгляд. Его общество было им явно не по душе.
Мередит потянула Маркби за рукав:
— Посмотрите! Я вам о нем рассказывала. В пятницу он остановил меня на Хай-стрит и потребовал, чтобы я подписала его петицию. Бедняга, сегодня он выглядит даже хуже, чем тогда.
— Ему не помешало бы как следует поесть, — заметил Маркби.
В это время на площадь прибыла представительница полиции в чине констебля; она дружелюбно беседовала с демонстрантами. По ее просьбе они чуть сдвинулись в сторону.
— Констебль Джонс, — произнес Маркби. — Она прекрасно умеет ладить с молодежью.
Мередит заметила, что, хотя остальные молодые люди отступили, небритый парень с плакатом не двинулся с места. Теперь он стоял в первом ряду зрителей совершенно один. Лицо у него было мрачное.
Прингл никак не мог успокоиться.
— Интересно, сколько же вчера выпила Гарриет? Она еле держится в седле.