— Тоже неплохо…
Открыв дверь, Трофим выглянул наружу и посмотрел па кромку обрыва. Она была метрах в семи.
— Рано запаниковал, Петя… Впрочем, у страха глаза велики… — И, продолжая негромкий разговор с самим собой, Трофим снова посмотрел на показатель горючего. Стрелка, может, на миллиметр отошла от нуля. — Так. Коли горючего было почти полбака, значит, оно на крутом склоне откатилось к задней стенке. Горловина насоса то ли наполовину, а может, и меньше вышла из жидкости и засасывает воздух. Вполне понятно…
Трофим принялся вручную подсасывать горючее. Плоховато, но получалось.
Попробовал завести мотор. Пошел. Держа дизель на малых оборотах, Трофим осторожно тронул машину вверх. Двинулась. Метр, другой… Характерное чихание голодного, задыхающегося без топлива двигателя — и стоп! Тишина. И скольжение обратно, к обрыву берега. Лазарев до отказа выжал тормоза, хотя понимал: помогает это мало, насколько хватит инерции у массы машины, настолько она и сползет.
Сползла, остановилась, пробив колею еще ближе к обрыву. Трофим вздохнул. Тут он увидел, как от дороги огромными скачками прыгает под горку Сашка. Подбежал, вскочил в кабину.
Покосившись на друга, Трофим подкачивал топливо вручную.
Окинув взглядом слабо освещенную подсветкой приборную доску, Попов постучал пальцем по стеклу циферблата показателя горючего:
— Бак пуст? Как же ты, а?
— Да есть горючее. Почти полбака.
— А тут — нули.
— Крутой откос. Назад откатилось. Вот и пули.
— Чего же не дозаправился? Положено.
— У тебя было время, у меня — нет. Обстановку, трассу изучал.
— А помощник?
— Петух-то? Вон он в снежке остывает. Сдрейфил. Есть от чего.
— Брось, — поморщился Трофим, хотя знал: прав Попов.
— Дозаправиться — десять минут, — ворчал Сашка. — Как же ты залетел?
— Не «как», а «почему».
Разговор с Сашкой успокоил Трофима, и Сашка явно понимал: болтовня эта нужна Лазареву, растерявшемуся на какое-то мгновение.
— Ну почему?
— Потерял ощущение машины. На секунду, на несколько. Не помню. Пошла она сама по себе, а я сам по себе. Понимаешь? Потерял с пей контакт.
— А теперь?
— Не знаю.
— Может, мне за рычаги сесть? А, Трош?
Лазарев только головой помотал.
Чуть пригнувшись, Сашка заглянул в лицо друга:
— Еще такая попыточка — гробанемся в озеро.
— Убирайся к черту! Я не звал тебя!
— Не ярись, командир. Не положено.