Брок быстро глянул на Любаву и, обнаружив улыбку в ее глазах, сам расхохотался. Трудно было придумать что-либо более нелепое. Капитан Джой Арго — и любовь? Полно, да ведомы ли ему вообще подобные чувства? Кажется, все его жизненные помыслы сосредоточены были на одном — полет «Ориона», выполнение задачи, возложенной на экипаж Координационным советом. Любовь, ревность, маленькие трагедии, время от времени разыгрывавшиеся на борту пульсолета, — все это скользило мимо его сознания. Брок покачал головой.
— Кандидатура капитана отвергается, — заявил он.
— Ты можешь предложить другую? — поинтересовалась Любава.
— Да.
— Какую же?
— Свою, — бухнул Брок, словно бросаясь в холодную воду.
— Такую размазню, как ты, нельзя полюбить. Только пожалеть можно, — ответила Любава.
— Ну, так пожалей.
Любава промолчала. Поправив высокую прическу, она подошла к фонтану и напилась.
— Сегодня особенно горчит, — сказала она.
— Горчит! — взорвался Брок. — Семиглаз нас систематически отравляет. Мы пьем медленно действующий яд.
— Зачем ему нужно было бы с нами возиться? Уж если бы Семиглаз решил нас отравить, он мог бы это сделать гораздо проще и быстрее, — заметила Любава.
— Почем я знаю? — сказал Брок. — Может, это доставляет Семиглазу удовольствие.
— Уж ты скажешь!
— Или, может, он проводит какой-то свой опыт, — продолжал Брок.
— А мы, значит, подопытные кролики?
— Примерно. А может, этот чертов Семиглаз надумал превратить нас в свой придаток, — сказал Брок.
— Да зачем же таким сложным путем?
— Ты видела, как кошка играет с мышью? — ответил вопросом Брок.
Они помолчали, стоя рядом и глядя сквозь прозрачную стену. Строение стояло на пригорке, и отсюда видно было далеко. В ясную погоду можно было рассмотреть десятки строений, теснящихся поодаль. За ними угадывалась стена.
— Как время тянется! — вздохнув, сказала Любава. — Осень.
Пожелтевшие листья, кружась, опускались на землю. Зарядил неприметный косой дождик, но видимость не ухудшилась: капли, попадая на наружную поверхность стены, тотчас исчезали, испаряясь.
— Где ты была вчера? — спросил Брок.
— В оранжерее. Целый день бродила. Знаешь, Брок, я нашла там вот это, — ответила Любава и протянула Броку небольшой треугольный предмет, небрежно сработанннй, с наплывами, некогда, наверно, прозрачный, но помутневший от времени, с металлической булавкой.
— Брошка, — сказал Брок, рассматривая находку. — Женское украшение. Его носят на Земле. Во всяком случае, носили. Интересно, чья она?
— Кого-то из тех, кто был здесь до нас, — произнесла тихо Любава.
За стеной сырой ветер гнал по земле опавшие листья. Выбежать бы туда, почувствовать под ногами влажную почву, вдохнуть запах вянущих трав, подставить лицо дождю!
— Послушай, Брок, а ведь мы с тобой, можно сказать, так и не ходили по земле, — сказала Любава.
— Поздравляю с открытием! — ответил Брок. Пройдясь по залу, он поднял за фонтаном блокнотный листок. — Это еще что за послание? — сказал он и протянул листок Любаве.
— Наверно, Брага обронил, — сказала Любава, рассматривая вязь интегралов. — Верни ему.