Грохот умолк. Экран очистился. Все ждали, что он снова станет прозрачным, открыв привычный пейзаж. Вместо этого по поверхности стены заскользили бесконечные ряды математических формул. Взоры орионцев обратились на Брагу. Это он, корабельный математик, победил малый мозг «Ориона» в шутливом состязании на скорость решения дифференциальных уравнений. Это он сумел за четыре минуты рассчитать курс во время магнитной бури в районе Сириуса, когда все счетно-решающие устройства корабля вышли из строя. Не было, казалось, области математики, незнакомой Петру. Может быть, Семиглаз решил изъясниться с орионцами на языке математических символов?
— Чем порадуешь, Петр? — спросил капитан.
Брага развел руками.
— Убей меня бог, Джой, если я что-нибудь понимаю, — сказал он тихо. — Н-ни одного з-знакомого символа. — И беспомощно улыбнулся.
Вскоре таинственная передача закончилась, экран погас. Стена вновь стала прозрачной, и сквозь нее в зал хлынули солнечные лучи.
Посыпались реплики. Обмен мнениями едва не привел к ссоре. Часть орионцев видела во внезапной передаче хорошее предзнаменование, другая считала ее бессмысленной выдумкой Семиглаза. Так или иначе, люди встряхнулись, сонная одурь слетела с них.
После того как экран померк и стена вновь стала прозрачной, Брага вдруг заторопился.
— Ты куда, Петр? Пойдем в оранжерею, побродим, как вчера, — предложил ему Григо.
— Не могу, — ответил Брага.
— А что?
— Дело.
Григо недоверчиво усмехнулся.
— Дело? — протянул он. — В старой книге копаться? Так ты же сам говорил, что поставил на ней крест.
— Есть одна идейка, — сказал Брага. — Кажется, я сумею все-таки разобраться в том, что нагородил сегодня Семиглаз.
— А где ты возьмешь те формулы, что пролетели по экрану? — спросил Арго.
— Они у меня здесь, — тронул Петр пальцем свой лоб.
Наскоро напившись из фонтана, он вышел.
Дела нашлись у каждого, и вскоре зал опустел. Любава и Брок остались одни.
— Скоро четыре месяца, как мы на Земле, — сказала Любава.
— В ловушке, — уточнил Брок.
Он выглянул наружу. Погода приметно портилась: на небо набежали невесть откуда взявшиеся тучи, солнце скрылось.
— Твой завтрак. — Любава взяла брикет, висевший в пространстве над полом, и бросила его Броку.
Брок, обернувшись, поймал брикет.
— Дарю его Семиглазу, — произнес он и с силой швырнул его в какую-то установку, расположенную под стенкой, добавив: — Авось подавится!
Щупальца, похожие на усики, выдвинулись и тут же исчезли в недрах установки вместе с брикетом.
— С голоду помрешь, — сказала Любава.
Брок пожал плечами.
— Пусть, — сказал он.
На «Орионе» Брок и Любава росли вместе. Их обиталищем был космический корабль — другого дома они не знали. И конечно, лишь с трудом могли представить себе, что же это такое — твердая почва планеты под ногами, вольное земное пространство, ограниченное лишь кольцом горизонта, трава, колышимая незапрограммированным ветром, да жаркое светило над головой.
Родители Брока и Любавы погибли давно, еще в первой половине полета.