— Олла арито са иф… — произнес Олимпиец.
Тотчас слова его были переведены на русский язык Кто сделал перевод, осталось неясным: может быть, один из приборов, стоявших на столе, может быть, стены комнаты. Олимпиец сказал:
— Не надо ничего объяснять. Я знаю о вас все.
Друзья ожидали чего угодно, только не этих слов. Никто не ответил гиганту. Павел и Виктор продолжали стоять.
— Войдите и сядьте, — сказал Олимпиец.
Павел и Виктор вошли. Тотчас от стены отделилась скамья, услужливо подкатила к ним. Павел и Виктор сели, молча переглянулись.
— Можете снять гермошлемы.
Космонавты подняли смотровые пластины. Олимпиец не так же сидел в полуоборот к ним. Лицо его, освещенное ровным голубоватым светом, было старше лиц. виденных космонавтами в капсулах. «Капитан корабля». — решили они. Человек был мужествен, сложен могуче, с широким лбом, мягко очерченными губами. Портило лицо равнодушие, с каким он смотрел на пришельцев, будто это была не встреча в космосе, которой земляне ни разу не знали, а просто в гости к нему зашли знакомые, оторвали его от дела, и он не знает, что им сказать, они сами должны догадаться, что пришли не вовремя, и, наверно, было бы лучше, если бы не приходили совсем. Это сковывало землян. Надо было о чем-то говорить, спрашивать, а язык не поворачивался. Не такой им представлялась встреча с братом по разуму.
А может быть, Павел и Виктор ошибались? Может, Олимпиец в совершенстве владел чувствами, не выдает своего любопытства? Может быть, эти люди какой-то гранью отличаются от землян, к ним нельзя подходить с обычной земною меркой? Но тогда почему все обитатели корабля, кроме одного, спят? Почему этот не вышел навстречу землянам? Что за странный разговор начал он, будто знает о них все? Как он может все знать?..
Олимпиец словно угадал мысли землян.
— Все о вас и об экспедиции «Орбели» рассказал Мозг, — произнес он. — Вы видели его в круглом зале.
— Но… как мог капитан Карцев сказать о нас такие слова? — спросил Виктор.
— Капитан жив, — сказал Олимпиец. — Экспедиция не погибла.
Это было удивительнее слов капитана, услышанных от туманного шара. У Павла и Виктора захватило дыхание.
— Мы совершаем учебный рейс, — продолжал Олимпиец. — далеко ушли на край Галактики. Из-за этого нарушилась координация времени. Надо было уравнять разницу — переместить градиент. Вы попали в зону перемещения. Когда спускались в подъемнике на Луне, вы потеряли сознание. Это был миг. Он переместил вас в будущее на четыре года…
— Значит, посадка корабля на Луне!.. — воскликнул Виктор, вспомнив космодром на спутнике Ген.
— «Орбели» искал вас, — пояснил Олимпиец.
— Где он теперь?
— Мы догоняем его, корабль прямо по курсу.
Разговор налаживался, космонавты почувствовали себя свободнее.
— Как вы узнали о нас? — спросил Павел.
— Мозг знает все. Он обнаружил вас на Луне.
— А как произошло это… перемещение?
— Все случилось по нашей вине. Перемещение производил Ило — третий по галерее. С этой работой он сталкивается впервые: все они, — Олимпиец кивнул головой на дверь, — практиканты, готовятся к галактическим навигациям. За экспериментом он не заметил предупреждения Мозга. Я исправляю его ошибку.
— Вы спасли мне?
— Это наш долг.
— Мы благодарим вас! — горячо сказал Виктор.
— Из-за этого мы отклонились от курса и от работы.
Кажется, это прозвучало укором. Видимо, люди неизвестной планеты не умели скрывать истину от других.
Наступила пауза. Чем она становилась дольше, тем неприятнее казалась землянам.