— Ах, Николай, Николай, до чего же верно, если бы ты знал! — со стоном вырвалось у него. Он вскочил. — Конечно, отпечатки должны быть его. Вот кретин! А ведь все время чувствовал, что-то тут неладно… Будто затмение нашло. Фу, идиотизм! Смотри, как просто оказалось! Алеша, ты понял?
— Я тоже об этом не подумал, — признался тот. — Вы сказали: есть отпечатки, значит, чемодан ее — ну и все! А ведь интересно получается!
— В том-то и дело! — Митин помолчал, выпятил нижнюю губу. — Почему же не осталось его отпечатков? Не понимаю… Позвольте, позвольте, а может, Воронов в перчатках работал? Алеша, помнишь? Кожаные, теплые…
Он смотрел на оперативника, но взгляд его утратил всякое выражение: мысленно он уже был в комнате Воронова, где они производили обыск. Перчатки! Вот когда он о них вспомнил. Мужские, сильно поношенные, с теплой подкладкой, они лежали на подоконнике на самом видном месте среди разной мелочи. Тогда он только скользнул взглядом, не придав им никакого значения.
— Как же, — воскликнул Бабин, — на окне лежали!
— Будь дело зимой, а летом какой дурак станет надевать перчатки! — Глаза Митина сияли. — Зимние вещи люди прячут, а эти на виду лежали. Значит, он брал их, надевал…
Найти Митьку-Хобота оказалось неожиданно легко: когда Бабин пришел на Петровку, где в специальной картотеке хранились все воровские клички, Митька-Хобот, он же Тяпунов, он же Янович, он же Лютиков и так далее, — уже сидел в общей камере и хлебал тюремную баланду…
Той же ночью, когда студенты нашли в Клушином переулке Укладову, истекающую кровью, в Люберцах был ограблен большой промтоварный магазин. Случайный прохожий свернул с улицы в узкий переулок и, проходя мимо дощатого забора, увидел в щель, как во дворе магазина у стены, заваленной пустыми ящиками, двигались две темные фигуры. Двигались торопливо и молча. Прохожий понял, что дело тут нечисто. Искать сторожа и поднимать шум он не стал, а просто из ближайшего телефона-автомата позвонил в отделение милиции.
Через заранее сделанный под прикрытием ящиков пролом в стене воры проникли в подвал магазина и набили два мешка меховыми дамскими пальто. Прихватили и кусок дорогого драпа. Одним из воров был Митька-Хобот.
Оперативная группа, выехавшая по сигналу, задержала воров примерно за квартал от магазина: сгибаясь под тяжестью мешков, они пробирались к шоссе. Сначала они говорили, что нашли мешки на дороге, но когда их привели к пролому, сознались во всем.
Сергей Петрович приехал в Люберцы.
— Степу Воронова вы, гражданин начальник, к нам не шейте. Он тут чистый. Вдвоем я работал с Глухим, с ним и погорели. Вдвоем и ответ держать будем. А зачем я Степу топить буду? — заявил Митька-Хобот, когда следователь спросил, знает ли он Воронова.
Был Митька тщедушного сложения, по-обезьяньи вертлявый, с юркими, бегающими глазами. Широкое и плоское лицо его было украшено удивительно крохотным носом. Не нос, а буквально кнопка с ноздрями торчала у него между щеками. Так вот почему тебя прозвали Хоботом! «Тот, кто дал такую кличку, был не лишен чувства юмора», — подумал следователь. От обилия татуировок руки у Митьки казались синими.
— Где с Вороновым познакомились? Когда?
— Известно где! Вместе сидели, в один день освободились. На лесозаготовках в одной бригаде ишчили. Мы, бывало, филоним, а Степа знай вкалывет. Чудной!
— Вы вот что, я воровскому языку не обучен, — остановил его Сергей Петрович. — Так что прошу, говорите, пожалуйста…
Митька улыбнулся, показал кривые зубы. Вероятно, он считал свою улыбку добродушной.
— Бросьте, бросьте, гражданин начальник, ведь вы же отлично меня понимаете! Чего там, люди свои!
Сергей Петрович отнюдь не был польщен тем, что этот рецидивист считает его своим. Он сухо продолжал:
— На свободе встречались с Вороновым, навещали его? Часто?
— Зачем часто? Как придется. Зайдешь иной раз…
— Вы же с ним друзья.
— У меня нет друзей! — с гордостью заявил Митька. — Нужный человек, вот и навещал.
— Это для чего же нужный?
Митьке, должно быть, нравилось выглядеть откровенным перед этим вежливым начальником. А кроме того, он понял, что тот пришел только из-за Воронова: по его делу не задал ни одного вопроса. И протокол не писал.
— Так он же на такси работает! Машина у него в руках, понял? А в нашем деле машина ой как нужна бывает! Век электричества и пара!
— И часто он вам свою машину давал?
— Если по-честному — ни разу. Да и нужды пока особой не было. Обходились.
Глаза Митьки так и лучились правдивостью.
— Девятого августа вы были у Воронова. Пиво пили. Зачем приходили? Машина понадобилась?