Митин был убежден в непричастности Астахова к ограблению, но для порядка и формальности решил все же позвонить в родильный дом. Лишняя проверка никогда не мешает. Дежурная сестра в регистратуре подтвердила, что вчера около десяти часов вечера к ним поступила гражданка Астахова в предродовом состоянии. Затем, воспользовавшись случаем, он позвонил домой и предупредил жену, что задерживается на работе и вернется не скоро.
— Так вы, говорите, соседи с Вороновым? — спросил Митин, вернувшись в комнату. — Он близко живет? Придется вам проводить нас к нему.
— Рядом живет, через дом отсюда. Я сейчас… — заторопился таксист, снимая передник. — Неужто Степан откажется? Как же он в глаза мне смотреть будет?
Пока он переодевался, следователь присел к столу и стал заполнять бланк постановления о производстве обыска у Воронова.
— Вы не смогли бы описать внешность Воронова? — обратился к Астахову Бабин. — Какого он роста, цвет глаз — словом, приметы.
— Молодой он, глаза обыкновенные, карие. Сам высокий. Ну, что еще? Худой он… Не умею я приметы описывать.
— А не замечали, на шее у него не было никакой повязки? Может, забинтована или платком завязана?
— Вроде бы нет, — стал припоминать тот. — Не смотрел я. Да нет, ничего у него не было!
Бабин остался доволен. Получалось, что он был прав, когда в кабинете Владыкина высказал свое соображение о главной примете.
Перед уходом Астахов аккуратно провел маленькой щеточкой по усам. Лицо его впервые озарилось улыбкой.
— А у меня сын родился! — сообщил он. — Три кило восемьсот граммов. Представляете? Это в моем-то возрасте!
— Поздравляю вас! — улыбнулся ему Митин.
По дороге к дому, в каком жил Воронов, он обдумывал создавшееся положение. Сейчас его уже не поражал кинематографический поворот событий. Когда жена рожает, мужу полагается торчать в родильном доме, а не мотаться по городу, развозя беспечных пассажиров. И руки к тому же трясутся… А у Воронова, видимо, давно уже бродили преступные замыслы. А тут, выручив товарища, он вдруг обнаружил, что неожиданно для него сложилась исключительно благоприятная ситуация. В самом деле, человек в отпуске, в руках чужая машина, и в ней болтливая пассажирка с пухлым чемоданом. «Кто с Магадана — у тех денег мешок!», «Сделаю дело, а там ищи-свищи…» Вероятно, так должен был рассуждать Воронов, когда вез Укладову в гостиницу. Значит, преступление заранее не было обдумано, просто он соблазнился легкой добычей и решил воспользоваться подвернувшимся случаем.
Астахов показал, они вошли во двор и остановились возле большого серого дома.
— Будь другом, Алеша, сходи за понятыми.
Бабин ушел и вскоре вернулся с двумя дворниками. Женщины для такого случая надели белые фартуки.
Глава десятая
Степан Воронов жил в коммунальной квартире. Старушка в темном, низко повязанном платке провела неожиданных гостей по коридору и показала на дверь.
— Постучите, может, откроют. Мадам, кажись, дома, — пропела она елейным голосом.
Прежде чем уйти в свою комнату, она внимательно посмотрела на Астахова. «Вероятно, она будет свидетельницей, должно быть, она открывала дверь Астахову», — подумал следователь и тут же получил подтверждение: таксист показал ему глазами на старушку и зашептал:
— Она, она меня впустила… Ее спросите, она скажет.
Митин сделал знак, чтобы он молчал. Бабин постучал и сжал в кармане рукоятку пистолета.
Дверь сразу открылась. На пороге, закрыв собой вход, встала молодая статная женщина с пышными рыжими волосами. Слегка вздернутый короткий нос, широко расставленные смелые глаза с откровенно нарисованными уголками и полные, хорошего рисунка губы делали ее грубоватое лицо привлекательным. Одной рукой она придерживала па груди вылинявший халатик, другой уперлась в косяк. Красный лак на ее ногтях наполовину облупился.
На вопрос, дома ли Степан Воронов, она сухо ответила:
— Уехал.
— Куда?
— В Крым. Путевка у него в санаторий, вот и уехал.
Она отступила назад, намереваясь закрыть дверь, но Бабин успел просунуть вперед ногу. Женщина нахмурилась, но тут же все поняла — присутствие дворников, вероятно, объяснило ей, что это за люди.
— Мы из милиции, — сказал Митин и вынул удостоверение.
Она не стала смотреть. Слегка побледнев, прижалась к стене, молча пропустила всех в комнату. В коридоре опять показалась старушка в темном платке. Женщина увидела ее и с силой захлопнула дверь.