Женщины-солдаты, надевая броню, становились неотличимы от мужчин. Грудные пластины скрадывали все выпуклости их фигур, а тяжелый костюм, перевязь и висящие на бедрах сумки с патронами делали их походку такой же грузной. Кроме того, многие женщины были выше, чем их напарники-мужчины. На командных должностях женщин было не так уж и много, но сражаться на передовой они могли ничуть не хуже, и им не делалось никаких поблажек и скидок. Карлос считал, что это справедливо. Он с уважением относился к женщинам, способным сбить его с ног одним ударом. Майор Штрауд, несомненно, относилась к их числу.
— Люди, послушайте меня! — крикнула Штрауд. Ее голос легко перекрыл шум в ангаре и заставил замолчать даже команду обслуживания. — Нам все еще неизвестно, начнется ли миссия. Я жду приказов, но времени осталось очень мало. Я должна быть готова начать высадку в спешном порядке, как только поступит сигнал от Хоффмана. Если возможность представится, «Мерит» и другие корабли экспедиционного корпуса начнут отвлекающий обстрел побережья Остри в районе Берефуса. Это даст нам и группе вторжения шанс беспрепятственно высадиться на берег, а потом и покинуть его.
— Мэм, с нашим вооружением невозможно устоять перед воздушным налетом.
Штрауд надела шлем и сразу утратила свою индивидуальность. Если бы не отличительный знак командира на грудной броне и раскатистый голос, ее невозможно было бы отличить от любого другого солдата.
— Они не решатся бросить в бой воздушные силы, — ответила она. — До тех пор пока мы не применим массированный обстрел, они будут считать вторжение обычным налетом на мыс Асфо. И контратаковать они будут с величайшей осторожностью, помня о грандиозной ценности своего комплекса. До тех пор, пока мы его не вывезем. А как только вылазка закончится — успехом или неудачей, — мы тотчас исчезнем. Все просто.
Как и большинство других сражений. Так же просто, как позволить вражеским пулям превратить тебя в решето. Карлос на мгновение задумался над такой возможностью — чисто теоретически, не принимая близко к сердцу, — и встал вслед за Маркусом в очередь к лифту, чтобы попасть на десантную палубу. Операция «Уравнитель» для него началась в ту секунду, когда за его спиной сомкнулись герметичные двери подъемника.
Четыре надувных десантных судна стояли на палубе, ожидая, пока море не впустят внутрь, чтобы создать миниатюрный док. Если только им суждено выйти сегодня ночью. Корабль содрогался от сильных ударов волн, отзывался гулом и звоном, словно оловянная банка.
Маркус пристроился на скамейке между Карлосом и сержантом Кенненом:
— Ты в порядке?
— Нет. Но буду в порядке, когда доберемся до земли.
Переезд по морю пугал Карлоса больше, чем то, что должно было последовать за ним. На твердой почве всегда есть выбор. Ты можешь бежать, спрятаться в укрытие, залечь; земля никогда не пытается тебя убить. Море — совсем другое дело. Море само по себе враг, способный уничтожить или оставить в живых еще до начала настоящей битвы. Его нельзя ни победить, ни взять в плен. Карлос чувствовал, что не имеет над ним власти, а он не привык полагаться на удачу.
— Ты справишься, — сказал ему Маркус. — Я буду рядом, пока мы не доберемся до берега, и на обратном пути тоже.
Как глупо. Карлос и Маркус прошли десятки сражений. Это всего-навсего лодка, и, если уж справляются моряки Коалиции, солдаты тоже не ударят в грязь лицом.
Десантники распределились по лодкам. Штрауд оказалась рядом с Матаки, и Карлос видел, как она разговаривает с Берни и одновременно прижимает к уху наушник, точно слушая донесения разведки. Но вот она повернула голову и посмотрела наверх, на проход вдоль верхней части переборки, а потом помахала рукой. Карлос проследил за ее взглядом и увидел, что Штрауд машет своей дочери. Аня, одной рукой схватившись за металлические поручни, второй показала матери поднятый большой палец, а потом снова скрылась.
— Бедный ребенок, — пробормотал Кеннен.
Карлос снова посмотрел на часы. Операция должна начаться сейчас же, иначе ее придется отложить. Высокий прилив позволит им добраться до берега за пару часов, а не болтаться на широких просторах болот.
— Приказ получен. — Штрауд встала во весь рост. — Приказ начать операцию.
Огни в помещении мгновенно погасли, задний борт медленно опустился, и волны с диким ревом устремились внутрь. Берни Матаки чем-то рассмешила своих соседей-островитян, но Карлос не разобрал ее слов. Четыре десантных судна выскользнули из корабля в пучину бушующего моря, в полную и пугающую темноту, и повернули к берегу.
Карлос оглянулся назад, но корабль уже растворился в темноте. Волна приподняла лодку, однако огней на берегу тоже не было видно. Карлос решил, что таким, наверное, должен быть космос — только без ледяных брызг, от которых саднило лицо и перехватывало дыхание. Как было бы хорошо ощутить под ногами твердую землю!
Маркус сидел лицом к северу.
— Вот черт! — воскликнул он. — Кажется, началось.
Карлос вытянул шею. Сначала ничего не было видно, кроме беспокойного моря, но вот тучи вдалеке вдруг осветились оранжевым сиянием, потом еще раз и еще. Началась отвлекающая атака на Берефус. Выстрелов не было слышно: над морем как будто засверкали далекие беззвучные молнии.
Где-то там…
— Давай, Дом, — прошептал Карлос.
— Да, — откликнулся Маркус. — Покажи им, Дом.
"МОРСКОЙ ВОРОН" СР-4467, НА ПОДХОДЕ К ПОБЕРЕЖЬЮ ОСТРИ
— Дальше мне нельзя, — сказал пилот. Чтобы его услышать, Дому пришлось изо всех сил вдавить наушник в ухо. — Развлекайтесь. Увидимся в кают-компании.
До берега оставалось два километра. Шум двигателей «Ворона» терялся в грохоте прибоя, а бортовые огни были потушены. Каждый метр, пройденный вертолетом, экономил солдатам топливо и позволял быстрее вернуться на «Померой» после окончания миссии.
Казалось, законы физики сделали для этого пилота специальное исключение. Он опустил задний борт в воду, рискуя утопить вертолет, но Дом был не согласен утонуть, получить пулю или погибнуть любым другим способом.
"У меня есть дочь. Теперь у меня есть маленькая девчушка! Я должен позаботиться о ней. Я не позволю Марии одной воспитывать двоих ребятишек".