Агент был уверен, что Рихтер лжет. Он был убежден, что Уайтекер, с которым Херндон сотрудничал несколько лет, уговорил Рихтера уйти на дно. Но почему?
Херндон посмотрел на часы и понял, что Мучник уже ждет его в вестибюле. Вот и пусть знает, что Уайтекер ставит палки им в колеса.
Глава 17
В то же утро Тони Д'Анжело сидел в своем кабинете. Пиджак он снял и повесил на вешалку. В чикагском офисе было относительно тихо – сотрудники в эти ранние часы были заняты в основном просмотром газет или документов. Это был первый рабочий день Д'Анжело после возвращения из Мексики. Не успел он погрузиться в дела, когда раздался телефонный звонок.{354} Звонил Херндон из посольства в Мехико.{355}
– Тони, – сказал он, – у нас тут проблема.
Пока Херндон рассказывал о звонке Рихтера, Д'Анжело делал заметки. Все говорило за то, что Уайтекер убедил Рихтера молчать.
– Можешь поговорить с Уайтекером и спросить, не он ли убедил Рихтера отказаться от разговора? Уговори его перезвонить Рихтеру и изменить решение.
Д'Анжело отложил ручку в сторону.
– Ладно. Займусь прямо сейчас.
Дав отбой, он набрал номер Бассета.
– Майк, загляни ко мне, – сказал он. – Нам надо поговорить с Джимом Эпстайном.
Эпстайн связался с агентами примерно в половине десятого.
– Джим, не вешай трубку, я переключусь, ладно? – сказал Д'Анжело.
Он перевел разговор на телефон в кабинете руководителя, прошел вместе с Бассетом в кабинет и включил громкую связь.
– У нас возникли кое-какие проблемы, – начал Д'Анжело. – Во-первых, ваш клиент лжет нам.
– Ого, – протянул Эпстайн. – В чем именно?
Д'Анжело и Бассет поведали, что Рихтер с самого начала давал ложные показания, а затем изменил их и что теперь они противоречат показаниям Уайтекера.
– Он сказал, что именно Уайтекер надоумил его рассказать вымышленную историю. И это первая проблема. Уайтекер лжет. Вторая: он препятствует отправлению правосудия, побуждая свидетеля лгать нам.
– Черт бы его драл, – вздохнул Эпстайн.
Но и это не все, продолжал Д'Анжело. Только что из Мексики звонил Херндон, и, похоже, Уайтекер убедил Рихтера молчать.
– Получается, что Уайтекер как свидетель по делу АДМ с каждым днем теряет свою ценность, – сказал Д'Анжело. – Как свидетель, он должен говорить правду, а он врет, и это нетрудно доказать.
– Просто не знаю, что сказать, парни, – отозвался Эпстайн. – Я велел ему говорить правду.
– И вы должны убедить его, что нельзя вмешиваться в ход расследования.
– Да я только об этом ему и твержу! Я запретил ему звонить этим людям. Но не могу же я нянчиться с ним круглые сутки.
– Все же поговорите с ним еще раз, – попросил Д'Анжело. – Если это он приказывал Рихтеру молчать, пусть заткнется.
– Хорошо, поговорю. Вы пока будете на месте?
Агенты сказали, что будут.
– Ладно. Позвоню сначала ему, а потом вам.
Эпстайн перезвонил через несколько минут.
– Я связался с Марком, он на линии, – сказал Эпстайн.