Он сообщил доктору, что у него счета в банках Швейцарии, Гонконга и Каймановых островов.
– Вы отдавали часть этих денег жене? – спросил Миллер.
– Нет, – покачал головой Уайтекер. Он ничего не скрывал.
Из того, что услышал Миллер, было ясно: Уайтекер вел себя как человек, слепо верящий, что его ни за что не поймают. Почти все его авантюры были крайне рискованными. Он покупал за рубежом ювелирные украшения и не платил таможенных сборов. Он часто перевозил через границу большие суммы наличности, не декларируя их и ничуть об этом не беспокоясь.
– А что, если бы осмотрели ваш багаж? – спросил Миллер.
Уайтекер поморгал.
– Я даже не думал об этом. Выглядел я очень респектабельно. С какой стати меня обыскивать?
Уайтекер продолжал вещать о своих подвигах, а Миллер записал: «Многословие; мысли выражает нечетко». Но признаков депрессии, о которой говорили Джинджер и Эпстайн, доктор не наблюдал.
Уайтекер сказал, что всегда применялся к обстановке. А в АДМ царила вседозволенность. Руководители компании участвовали в сговоре о ценах и практиковали откаты. И он допускал нарушения, сказал Уайтекер, потому что так поступали все. Он не хотел быть «белой вороной».
– И в детстве было так же? – спросил Миллер.
– Да, – кивнул Уайтекер и сказал, что всегда был немножко позером и хотел во всем быть первым.
– Можете привести примеры?
– Ну например, в детстве я получил в подарок велосипед – навороченный, самой лучшей марки. И всюду хвастался, какой это хороший и дорогой велосипед. – Уайтекер посмотрел на доктора и добавил: – Он стоил девяносто девять долларов.
– Как получилось, что вы стали сотрудничать с ФБР?
– Они сами пришли ко мне, – ответил Уайтекер.
– Из-за того, что вы участвовали в фиксировании цен?
– Нет, они тогда еще не знали об этом. Просто они опрашивали всех менеджеров АДМ, а я один из менеджеров, поэтому они стали спрашивать и меня.
Здесь что-то не то. Почему агенты опрашивали сотрудников, если им не было известно о нарушении закона?
Речь Уайтекера выдавала пограничное с психозом состояние. Миллер решил, что новый пациент нуждается в тщательном общем и психиатрическом обследовании.
– Я рекомендовал бы вам лечь в клинику на обследование, – сказал доктор. Он хотел провести с Уайтекером несколько психиатрических тестов и заодно удостовериться, что попытка самоубийства не оставила глубоких последствий.
Уайтекер согласился, но предупредил, что надо принять меры предосторожности. У АДМ длинные руки, сказал он. Он главный свидетель обвинения по делу против руководителей компании, и они способны на все, чтобы выиграть дело. Ворваться в кабинет Миллера, например, или залезть в картотеку в клинике. Если Уайтекер представит свой страховой полис, АДМ может узнать, что он в больнице, и еще больше дискредитировать его.
Миллер сказал Уайтекеру, чтобы тот не беспокоился и что он примет все меры предосторожности. Он позвонит в клинику и договорится, что Уайтекер оплатит госпитализацию кредитной карточкой, так что никто ничего не узнает.
Когда состояние Уайтекера, по мнению доктора, несколько нормализовалось, он пригласил Джинджер. Та рассказала Миллеру, что муж за последние годы очень изменился, стал претенциозным и нетерпимым. Он покупает вещи, невзирая на их стоимость. У них восемь автомобилей, включая три спортивных, которыми они практически не пользуются.
А беседа с прокурорами, которая была на днях, только ухудшила положение. Марк сказал, что особенно сурово обошлась с ним Мэри Спиринг. Он боится ее и не хочет с ней больше встречаться.
Миллер сказал Джинджер о своем решении госпитализировать Марка. Она кивнула. Кажется, она испытала облегчение.
В вашингтонском аэропорту специальные агенты Бассет и Д'Анжело взяли такси до штаб-квартиры ФБР. Перед встречей с Уайтекером нужно узнать последние новости, а времени оставалось мало. Прежде всего они направились в кабинет Чарльза Оуэнса, возглавлявшего отдел по борьбе с финансовыми преступлениями. Оуэнс был занят, и они остались ждать в приемной. Спустя несколько минут он вышел.
– Прошу прощения, что заставил ждать, парни, – сказал Оуэнс и предупредил, что впереди нелегкий день. Сначала Эд Хербст информирует их о результатах последнего разговора с Уайтекером, после чего им придется отправиться в Министерство юстиции для встречи с сотрудниками отдела по борьбе с мошенничеством.
С этими словами Оуэнс собрался уходить, но агенты остановили его и спросили, когда они увидятся с Уайтекером.
– Разве вам не сказали? – отозвался Оуэнс. – Его не будет. Он сегодня утром пытался покончить с собой.
Отдел новостей газеты «Вашингтон пост» – целое море компьютеров и прозрачных стен, разгораживающих рабочие места. Здесь обитают сотни репортеров, лупящих по клавиатурам или висящих на телефонах. Журналист с девятилетним стажем Шарон Уолш трудилась в секции новостей бизнеса. Она выкрикивала в телефон подробности какой-то истории. Уолш уже больше месяца освещала ход событий, связанных с АДМ, и несколько раз ей удалось своими сенсационными сообщениями переплюнуть другие газеты.