Шепард пришел в себя первым.
– Ну, принимать деньги – любую сумму – это не то же самое, что приглашение в ресторан или билеты на футбольный матч, – сказал он.
Херндон взглянул на него. «Блестящее объяснение, Брайан», – подумал он.
– Но тут все непросто, – продолжил Шепард. – В вашем изложении эти деньги принадлежат компании, и трудно сказать, является ли подобное нарушение уголовно наказуемым.
Насколько ему известно, объяснил агент, в делах о мошенничестве, которые расследует ФБР, обычно фигурируют деньги, обеспеченные государством. Херндон покачал головой, не соглашаясь. Он знал, что практически любое присвоение денег незаконным путем можно расценивать как мошенничество с использованием телефонной линии.[65] Так он и сказал.
– А если деньги принадлежат не той компании, в которой работает принявший взятку человек? – сказал Уайтекер. – Будет ли разница, если в сделку вовлечена иностранная компания?
К чему он клонит? Слушая Уайтекера, с ума сойдешь. Он выдавал обрывки информации, из которых не складывалась общая картина. Херндон ответил, что с иностранной компанией все может быть сложнее, но трудно сказать что-нибудь определенное, не зная обстоятельств.
Шепард попытался заставить Уайтекера высказаться конкретнее:
– О каких сделках вы говорите?
На этот вопрос Уайтекер предпочел не отвечать и спросил:
– А имеет ли значение то, что сделка заключена по инициативе иностранной компании?
– Нет, Марк, – ответил Шепард. – Скорее всего, не имеет.
«А ведь у него докторская степень, – подумал Херндон. – Ведет себя как простачок. Задает дурацкие вопросы. При чем тут использование служебных автомобилей? Да, а главное-то – что за откаты в полмиллиона баксов?»
Тем временем тарелки опустели. Расплатившись, они вернулись в машину, Уайтекер занял переднее сиденье, а Херндон сел сзади. Он откинулся, разглядывая Уайтекера.
– Вы не против, если мы не сразу поедем обратно, а поговорим еще немного? – спросил его Херндон.
Уайтекер кивнул, ничего не сказав. Некоторое время они молча ехали по окрестностям Тейлорвилла. Затем Шепард свернул на обочину и остановился возле кукурузного поля.
– Итак, – произнес он, – когда состоялась первая сделка?
Уайтекер опустил глаза. Гипотетическое «предположим» стало реальностью.
– В декабре девяносто первого.
Они записали дату и обратили внимание на то, что это было задолго до первой встречи Уайтекера с ФБР.
– Вы лично получили деньги? – спросил Шепард. – И если да, то как они были выплачены?
– Чеками. Чеки были выписаны на разные банки. Но все они были на сумму меньше десяти тысяч долларов.
Херндон поморщился. Цифра была неслучайной. Для борьбы с отмыванием денег правительство обязало банки предоставлять отчеты обо всех операциях с суммами больше десяти тысяч долларов. Но разбиение платежей на суммы меньше десяти тысяч долларов тоже преступление, если это делается для сокрытия проведенной сделки.
– А почему меньше десяти тысяч? – спросил Херндон.
– Крупные переводы могут вызвать подозрение в маленьком городке.
– И только поэтому? А не потому ли, что вы стремились не превышать уровня, после которого банк обязан сообщать об операции властям? – резко спросил Херндон.
Тон Херндона поразил Уайтекера. Он сказал, что не понимает Херндона. Тот объяснил. Уайтекер отрицал, что пытался избежать попадания в отчет банка.
– Когда были открыты эти счета?
– Ну, в какой-то промежуток времени.
Шепард не хотел задавать следующий вопрос.
[65] То есть как федеральное преступление. – Прим. ред.