Шпага чести: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К сожалению, времени для задуманной встречи не нашлось.

Не успела инспекция убыть, как поступило распоряжение готовиться к отправке на фронт. Начались форсированные сборы.

Приказом были закреплены уже оформившиеся и слетавшиеся эскадрильи. 1-ю — «Руан» — возглавил лейтенант Марсель Альбер; 2-ю — «Гавр» — лейтенант Ив Мурье; 3-ю — «Шербур» — лейтенант Марсель Лефевр; 4-ю — «Кан» — капитан Рене Шалль. Капитан Луи Дельфино и капитан Пьер Матрас были назначены заместителями командира полка.

И вот последнее построение. 50 летчиков и 350 механиков.

— Мы отправляемся на фронт! — зычным голосом объявляет подполковник Пуйяд. — Сюда вливаемся в состав триста третьей истребительной авиационной дивизии. В десять ноль-ноль с интервалом в пятнадцать минут поэскадрильно вылетаем на аэродром Дубровка. Напоминаю о бдительности: в прифронтовой полосе не исключена встреча с вражескими самолетами. Пушки и пулеметы с предохранителей снять, быть готовыми к бою!

Пьер Пуйяд в последний раз окинул взглядом строй, окрестности аэродрома. И тут увидел девушку в голубом цветастом платке с развевающимися на ветру черными волосами, бегущую через летное поле.

— Лейтенант Лоран! Выйти из строя для прощания с Ритой. Остальным — по самолетам! — скомандовал он.

До свидания, сердечные туляки и тулячки! До свидания, тульские самовары и самопалы!

«Нормандия» улетает на фронт.

Вторая кампания

Дубровка. Деревушка из двух десятков хатенок, покрытых почерневшей, замшелой соломой, расположенная километрах в пяти — десяти от Смоленска, на берегу Малой Березины, широко известной со времен Отечественной войны 1812 года. Ей суждено стать начальным пунктом второй тяжелой и героической кампании полка французских летчиков «Нормандия».

Линия фронта пролегала невдалеке. Сюда доносились раскаты артиллерийской канонады, ночью видны были огненные сполохи взрывов.

Начиналось четвертое военное лето.

Зимой и весной 1944 года немецко-фашистские полчища были отброшены далеко на запад. Красная Армия оказалась в стратегически выгодном положении, владела инициативой в ведении боевых действий, готовилась к новым сокрушительным ударам.

Грандиозные события намечались на территории Белоруссии. Крупная вражеская группировка, оборонявшаяся здесь, была глубоко «подрезана» советскими войсками с юга.

Ставка Верховного Главнокомандования сосредоточила войска на западном направлении. Это диктовалось необходимостью наиболее коротким путем выйти на жизненно важные для гитлеровского рейха рубежи.

Первым прилетел в Дубровку командир «Нормандии» подполковник Пьер Пуйяд. Он хотел лично удостовериться в пригодности аэродрома — большого равнинного поля, окруженного островками мелких, неказистых рощиц.

Удостоверившись, что садиться и взлетать можно, Пуйяд дал радиокоманду на перелет полка, совершившего промежуточную посадку по пути к месту основного базирования.

Времени для раскачки и привыкания к местным условиям не оставалось. Уже на следующее утро все самолеты, за исключением дежурной эскадрильи капитана Шалля, отправились на обследование участка фронта, отведенного «Нормандии».

Только утих гул улетевших самолетов, высоко в небе раздался прерывистый вой стаи «юнкерсов».

Капитана Шалля подстегнула неутоленная жажда боя, давно иссушавшая его душу. Влекомый яростью и стремлением открыть счет своим победам, он в сопровождении Пинона и Перрена — совсем юных пилотов, прибывших в марте, — рванулся в небо. Но крестоносные Ю-88, круто изменив курс, вернулись обратно, за линию фронта. Преследовать их — означало нарушить обязанности дежурного. Шалль только зубами скрежетал.

Сели ни с чем. Однако в маршевом журнале появилась запись о первом боевом вылете звена.

Дни стояли солнечные, относительно спокойные. Чувствовалось, что противоборствующие стороны, затаясь, готовятся к решительному сражению. В воздухе лишь изредка появлялись разведчики противника, всячески уклоняющиеся от боя. Они исчезали моментально, как только замечали надвигающуюся угрозу.

Боевые дежурства длились с трех часов утра до десяти вечера. Экипажи изнывали в кабинах в ожидании сигнала на взлет. И когда он поступал, все приходило в движение. «Нормандцы» дорожили каждой секундой, чтобы настичь и сразить врага.

Гитлеровцы, избегавшие встреч с «яками», избрали тактику ухода под защиту своих средств ПВО. У линии фронта они, как бы пикируя, снижались, а преследователи натыкались на стену вражеского зенитного огня. Правда, фашистам снизиться к своим, минуя наши позиции на малой высоте, удавалось не всегда. А как только черные кресты проносились над нашим передним краем, по ним открывали ураганный огонь наши зенитчики и пехотинцы. Таким образом было сбито несколько «юнкерсов». Советские воины с благодарностью вспоминали французов за самоотверженное участие в «охоте» и мысленно делили с ними победы пополам.

Наши войска, продвигаясь на запад, вышли к Неману. И название этой реки отныне не сходило с уст «нормандцев»: главной их задачей в составе 303-й авиадивизии стало прикрытие частей и соединений, форсирующих водную преграду. А проходило оно трудно, с упорными боями на земле и в воздухе.

Здесь первым испытал на себе ярость сопротивления врага герой орловского неба Риссо. Он столкнулся с парой «мессеров», на расстоянии 100–150 метров выпустил по одному солидную серию снарядов. Будучи уверенным, что с гитлеровцем покончено, Жозеф стрелой понесся настигать другого. Случайно оглянулся — в ужасе увидел: не получивший даже царапины противник начинает преследовать его. Мгновенный переворот через крыло — и выход лоб в лоб на встречный курс. Кто свернет? У кого нервы слабее?

Жозеф слышал о таранных ударах, но не был уверен, что сам способен на них. Нет, не из-за нехватки смелости. Просто считал победу, добытую ценой собственной жизни, слишком дорогой. «Боец должен думать о том, как больше уничтожить врагов, а для этого ему прежде всего следует жить» — таково было кредо Риссо, которое он, впрочем, никому не навязывал. Но сейчас, когда вопрос из области чистой теории внезапно и стремительно возник на практике и решать его надо было со всей бескомпромиссностью, рука Жозефа не дрогнула. Он шел на бешено вращающийся винт вражеского самолета, четко сознавая, что никакая сила не заставит его свернуть. Странно, но в эти исключительные по напряженности мгновения Жозеф поймал себя на мысли: «Почему промахнулся? Ведь стрелял почти в упор?»

Так кто же уйдет в сторону?

Видимо, есть какая-то магическая сила, действующая на того, с кем вступил в единоборство. Неумолимо приближающийся трехцветный кок советского «яка» внушал фашисту страх, вселял мысль о неизбежности гибели. Не вынеся пытки, он рванул ручку на себя.