— Не может быть! — возразил Альбер.
— Почему? — спросил Лефевр. — Разве ты не обращал внимания на то, как нежно водят они бомбардировщики, как ласково сбрасывают бомбы на головы врага?
Все засмеялись, только Шик сохранял серьезность.
— Я не шучу. В двадцати минутах полета от нас базируется женский полк. Вот и Карм подтвердит, — выпалил Мишель и осекся, поняв, что проговорился и «нормандцы» узнают, как он блуждал в воздухе.
Пути к отступлению были отрезаны. Пришлось рассказывать все по порядку.
— Вернется де Панж, отправим его для установления связи с этой воинской частью, — решил Тюлян.
— Кого сопровождали в воздухе, с теми не грех побродить по земле, — заявил Дюран.
Комэск бросил на него колючий взгляд;
— Спать! Завтра снова бой.
Крепким сном спали под русским небом французские летчики, а в это самое время на их родине разыгрывалось остро драматическое событие, касающееся «Нормандии».
Грубый, бесцеремонный стук в дверь разбудил семью Ива Бизьена.
— Кто там? — испуганно спросил отец.
— Гестапо. Немедленно откройте!
В комнату ввалились двое в гражданском с пистолетами и один в форме — с автоматом наготове.
— Где ваш фотоальбом?
Ничего не понимая, старик трясущимися руками достал из ящика стола толстый, в кожаном переплете альбом.
— Так, — начал лихорадочно листать страницы старший. — Ага, вот. Ну-ка, сличим.
Он достал из бокового кармана снимок, приложил к тому, что хранился дома. На обоих — улыбающийся Ив, в комбинезоне, возле учебно-тренировочного самолета.
— Где ваш сын?! — рявкнул гестаповец.
— Не могу знать, то есть вовсе не знаю, — пролепетал отец. — Последнее письмо было из базы Берней.
— Берней? Он предатель! Переметнулся к русским.
— Что с ним? Где мой сыночек? — вскричала мать.
— Все узнаете. Одевайтесь!
Отец, мать, старший брат Ива начали сборы. За каждым движением пристально следили агенты.
Никто из Бизьенов ничего не понимал. Думали, это простое недоразумение, их допросят и отпустят. Но они никогда не вернулись в свой дом. Их увезли в комиссариат полиции Дьеппа, а затем — в тюрьму Руана.
На рассвете те же гестаповцы ввалились в больницу, расположенную в тридцати пяти километрах от Дьеппа, где лежал с нарывом на плече младший брат Ива — Андре. Его схватили и увезли в тот же застенок, несмотря на высокую температуру больного и протесты дежурного врача.
Наутро всех привели в канцелярию тюрьмы.
— Вот удостоверение личности Ива Бизьена. — Худой, бледный, в очках с толстенными стеклами следователь показал раскрытый документ. — Ваш сын и брат служил в эскадрилье «Нормандия». Согласно приказу Кейтеля все, кто служит в этой эскадрилье, в случае пленения, подлежат расстрелу как франтиреры. Иву Бизьену чудовищно повезло: попал к нам мертвым. Но рассчитываться за него будете вы. Мы сделаем все, чтобы о том узнали в «Нормандии». Пусть там подумают, выгодно ли сражаться против нас.
Членов семьи французского патриота оккупанты отправили в концентрационный лагерь в Компьене, позже, в вагонах для перевозки скота, — в Бухенвальд. Там их разлучили. Андре попал в лагерь Дора, на подземный завод, где производились снаряды ФАУ-1 и ФАУ-2. Побои. Допросы. Издевательства под музыку. Один за другим погибли родные Ива. Выжил только младший брат Андре.
Рассвет унес к линии фронта Тюляна, Бегена, закадычных друзей Литольфа и Кастелена. Они ушли на так называемую свободную охоту, право которой им было предоставлено командиром 18-го гвардейского истребительного полка подполковником Голубовым и подтверждено командиром 303-й авиадивизии генералом Захаровым.