— Марселю Альберу, — распоряжался Жозеф Риссо.
— Получай, дружище, — говорил Майе, наклонялся, брал из чемодана что-то другое и продолжал; — Перочинный нож немецкого производства?
— Ноелю Кастелену.
— Получай да о друге помни. Шелковый платочек с вышивкой?
— С какой вышивкой? — строго спросил Тюлян, догадываясь, что здесь происходит.
— «Сыну Раймону на счастье», — прочитал Майе.
— Ну и кому же велите вручить его, Жозеф? — Комэск круто повернулся к Риссо.
— Мой командир, давайте реально, без сантиментов, посмотрим на положение дел. Куда девать вещи погибших? Во Францию не отошлешь. Пропадут ведь. Вот мы и решили поделить их между собой.
— Авось кто-либо из нас выживет, хоть что-нибудь привезет родным после войны, — вставил Литольф.
— А до тех пор вещи друзей будут напоминать нам о них и взывать к мщению, — заключил Ролан де ля Пуап.
Майор Тюлян задумался. Прикинув так и этак, он сказал:
— В ваших рассуждениях есть своя логика. Только больно тяжело она воспринимается.
— Другого выхода нет, командир.
— Так уж и нет. Давайте-ка вещи павших в бою, составляющие семейные реликвии, учитывать и сдавать на хранение де Панжу и Жоржу Лебединскому.
— В этом есть резон, — согласился де ля Пуап. — Первым следует сдать Жану шелковый платочек Дервиля с вышивкой его матери.
— Следующее — серебряный портсигар Андре Познански с монограммой, — добавил Ив Майе. — А кому отдать авторучку Бизьена с золотым пером?
— Жан Луи Тюляну, — предписал Риссо.
— Получите, мой командир.
Майор долго печально смотрел на доставшуюся вещь, молча положил ее в нагрудный карман. По скулам комэска бегали желваки.
Генерал С. А. Худяков, вернувшись в штаб армии, собрал Военный совет.
— «Нормандцы» потеряли сразу трех лучших летчиков. Эскадрилью следует научить сражаться по нашему принципу: один за всех и все за одного. Какие будут предложения?
Слова попросил полковник С. П. Андреев, командир 404-й бомбардировочной дивизии:
— Обучить их тактике группового воздушного боя непросто. У французов некому ее показывать. А одними словами смельчаков-одиночек не проймешь.
— Где же выход? — спросил командарм.
— Приписать «нормандцев» к истребительной дивизии, пусть воюют с нашими мастерами воздушного боя. Живой пример, наглядность — лучший метод обучения.
— Генерал Захаров, как вы смотрите на это предложение? — обратился Худяков к командиру 303-й истребительной дивизии.
— Следует попробовать.
— А что думает ваш комиссар?
Встал начальник политотдела полковник Богданов:
— Здесь, товарищ командующий, двух мнений быть не может. Истребители должны летать с истребителями. Пусть им запрещено наше идеологическое воздействие, но воевать по-нашенски соратников по борьбе с гитлеризмом научим.