— Нет. Боюсь, что они у нас больше не будут играть.
— А что случилось?
— Ребята сорвались и уехали на гастроли. Какой-то заезжий толстосум им предложил золотые горы. На юге сезон. Правда, как мне известно, очередь там с зимы занимают и в середине лета вакансию найти невозможно. Удерживать я их не стал, с музыкантами проблем нет. Пусть ловят свою жар-птицу.
— А в какие края махнули?
— Кажется, в Ялту. В Крым. Иван звонил на вокзал из моего кабинета. Интересовался поездами на Симферополь.
— Давно уехали?
— В субботу отыграли в последний раз и, как я понял, махнули на вокзал. В Крыму можно заработать, но это не те деньги, чтобы терять постоянную работу дома.
— Я о том же подумал. Сезон есть сезон, а работа работой. Странно.
— Конечно. Тем более что их наниматель не так уж богат.
— Мало проиграл?
— Часы дешевые и обувь с вещевого рынка. Я решил, что он с ними шутит. Но, как видите, они уехали.
— Спасибо. Извините за беспокойство.
— Не за что. Увидите ребят, предупредите, обратно я их не возьму.
Мельников вышел на улицу и взялся за мобильный телефон.
— Коля? Мельников беспокоит. Надо найти ребят. Очень важно. Они музыканты. Их четверо. Одного зовут Иван Сочников. Предположительно уехали в Крым. Возможно, в субботу вечерним поездом на Симферополь. Полное купе. Можно по корешкам билетов проверить. Очень важно, Коля.
— Ты с ума сошел, Вова! Сегодня вторник. Они давно задницы греют на солнышке и бултыхаются в море.
— Послушай, Колян, на нашем отделе два трупа. Мы должны Бога молить и благодарить за помощь, оказываемую Петровкой. Надо будет, в Крым поедешь и перевернешь все вверх дном.
— Так тебе хохлы с татарами и дадут там шустрить.
— Задание понял? Выполняй. Вечером доложишь.
Мельников сел в машину и поехал в известный Дом моды. На здании все еще висел огромный плакат с портретом Ольги.
Капитана встретил главный дизайнер. Точнее, это была женщина средних лет с яркой внешностью, низким голосом и приятным ароматом. Мельников вновь вспомнил о своей не очень свежей футболке.
— Я к вам по поводу Ольги Левиной.
Женщина нахмурила брови.
— Ни стыда, ни совести. Известили нас после похорон.
— Кто известил?
— Неизвестно. Пришла телеграмма с соболезнованиями, и все. Потом сами в справочной выяснили, где ее похоронили.
— Интересно. Ее похоронили через десять дней после смерти. Что же вы раньше не спохватились?
— Она же ушла в отпуск. Мы думали, уехала. А потом эта дурацкая Похоронка с соболезнованиями и подписью «Группа товарищей». Как в советские времена.
— Мы можем поговорить не в коридоре?
— Идемте ко мне.