Поднявшись по крутым ступеням на второй этаж, он прошел до конца коридора и постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, он повернул ручку и вошел в кабинет.
За столом сидел расплывшийся толстяк пятидесяти с лишним лет с красным лицом, лысиной, обрамленной рыжей бархоткой над ушами. Он походил на осунувшуюся свинью с волчьими глазами. Этот человек давно перестал следить за своей внешностью, и ему было все равно, кто и что говорит о нем за его спиной. Однако рефлекс ежедневно брать в руки электробритву в нем сохранился.
— Привет, Рыжий.
— Оставь, Максим, глупые кликухи. Я давно уже не рыжий, моя голова похожа на колено.
— Извините за фамильярность, мистер Чайка.
Ветров пересек обширный кабинет и утопил свое тело в глубоком кресле.
— Ты осунулся, Макс. Лицо серое, глаза помутнели. Сочувствую твоему горю. Но все мы под Богом ходим. Ты чем-то взволнован?
— Взволнован, и очень серьезно. Архив попал в лапы садовника. И что он с ним сделает, одному Богу известно.
Чайка нахмурил кустистые рыжие брови.
— Повезло идиоту. А ты за столько лет ничего не нашел. Он в саду его раскопал?
— На чердаке. В стенке замурован был. За пыльными панелями.
— Ну хитер, зараза. Дедовские сокровища спать придурку не давали.
— Какой-то стряпчий из Парижа приезжал лет пятнадцать назад. Будто старый граф перед смертью наказал ему найти внука и шепнуть ему, что, мол, дед оставил все свое состояние в усадьбе. Не думали они в то время, что на всю жизнь уезжают. Кончится бунт, и вернутся. Но эту легенду каждая собака знает, только один Матвей в нее верил. Столько лет копал и докопался.
— За счет твоей лени. Под лежачий камень вода не течет. Бог сжалился над ним за труды его праведные, а ты тем временем под колпаком у жены находился. Она тобой как куклой играла и дразнила своим чемоданом.
— Это не чемодан. Это бомба замедленного действия. Рано или поздно, но она взорвется. Ну а на взрывной волне многие головы в залив унесет.
— Не скрипи зубами. Не иголку в сене четверть века ты искал. Мог бы давно в деле точку поставить. Чего теперь руками махать... Послушай, Макс. А может, не было чемодана вовсе? Блеф это все, а?
— Когда я говорил ей об этом, то через пару дней она десяток фотографий подбрасывала. А их там тысячи. Да ты и сам кое-что видел. По лезвию ножа ходим. Она совсем сдурела в последнее время. Непредсказуемой стала и неуправляемой.
— Ладно, оставь. Насти уже нет. Земля ей пухом. А садовник торжествует. Пугнуть его надо.
— А если он все это прочтет?
— Он свои мозги давно пропил. В башке один только ветер гуляет.
— Все он понимает. Бабу свою ко мне с ксерокопией подослал, когда его в каталажку упрятали. Они озлоблены. А теперь вот Дениса захомутали. На Алису грешат. Тут затевается война.
— Похоже, маневры позади. Надо нанести удар первыми.
— Во время следствия? Я подключил к делу областную прокуратуру, главное управление милиции, всех, кого можно. Тут шутки шутить не будут. Там дураков не держат, Эдик!
— Размахался шашкой! Теперь думай сам. Это тебе не детективчик писать. Мудрец! Ладно, не пори горячку. Будем думать. И не суетись, ты личность видная, безупречная, в дерьме не измазанная. Держи марку.
— Ладно, будем думать. Почисть бар. Так, чтобы комар носа не подточил. Никакой наркоты. Своих архаровцев отправь в отпуск. Сейчас в Сочи бархатный сезон.
— Не учи ученого. Все сделаем. Тут приятная новостишка есть. Сын мой приехал. Высшую квалификацию ювелира получил. Знатный мастер.
— Место для него готово. Сейчас ему лучше не крутиться под ногами у ментуры. Калининградская область в его распоряжении. Работа с документами закончена, и все каналы открыты.
— Не хочешь его повидать?
Дверь кабинета распахнулась, и вошел молодой человек лет двадцати пяти. Высокий, стройный, с ярко-зеленым глазами, хорош во всех отношениях, одет со вкусом.
— А вот и Гришенька собственной персоной.