— Ты ничего не понял. Этот человек меня шантажировал. Он вертел мной, как куклой. Меня втянули в гибельную аферу, и он помог мне выпутаться. Я боялась, что он меня сдаст.
В комнату постучали, и вошла мать.
— Максим, там пришел Валера Родионов, но заходить он не хочет. Просит тебя выйти на площадку.
— Хорошо. Сейчас.
Максим встал.
— Ладно, подружка, вижу, что твои истории интересней моих. Сиди, я сейчас вернусь.
Максим вышел на лестничную клетку, где ждал его бледный и похудевший приятель.
— Ты стал прозрачным, Лерик. Мы же договорились, что пока встречаться не будем...
— Слушай меня, Макс. Васька забегал домой, будто бумаги какие-то забыл, а внизу его опергруппа ждала, дела пошли кувырком. Найден труп полковника Суханова. Его застрелили возле дачи. Суханов вел расследование налета на фургон. На Петровке дым стоит коромыслом.
— Слышал я об этом полковнике еще от Толика. На охоту он ездил вместе с Федюковым.
— Все они одной веревочкой повязаны. Но благодаря этому полковнику версия с участием в деле инкассаторов не прошла. Может, он и был нашим прикрытием?! Сейчас ищут одного типа, который сбежал от убийц в лесу. Некий Дмитрий Львович Забелин, бывший капитан милиции. Двадцать шесть лет, рыжий, крепкого телосложения.
Родионов достал фотографию и передал Ветрову.
— Снимок из его личного дела. Он уже раз-множен. На парня ведут охоту все подразделения милиции. Он единственный свидетель, и мы не знаем, что ему известно. Похоже, это он убрал Федюкова и Суханова. Очередь за нами.
— Но у него нет золота.
— Его подставили, и он мстит. Рисковать не имеет смысла, нужно уносить ноги. Если его найдут, он нас сдаст, если не найдут, то он нас сам найдет.
— Если мы исчезнем, то вызовем огонь на себя.
— Сомневаюсь. Версия с участием инкассаторов считается тухлой. Сейчас уже ничего не докажешь. За две недели из банка уволились четырнадцать человек. Ребята не хотят подставлять свою задницу за восемьдесят рублей. Мы уйдем с общим потоком. Нормальное явление. Тебе еще проще. Ты закончил институт, и твой уход оправдан. Пиши заявление и уматывай. Время работает против нас. Где-то рядом бродит шакал, вооруженный до зубов.
— А если он заговорит?
— Он убийца, маньяк-одиночка. Ему не поверят. Свидетелей нет. Нас двое осталось. Вряд ли он много знает. Обычная шестерка, вышедшая из-под контроля, увернулась от удара. Так считает Василий, а ему верить можно. Фотку Рыжего оставь себе. Теперь ты знаешь, кого надо опасаться.
— А как же золото?
— Черт с ним. Если Эдик его закопал, то оно никуда не денется. Дожить бы! Год, два, пять, какая разница. Оно не ржавеет. Что с него проку, если ты его откопаешь сейчас? Руки только обожжешь. Жизнь поставлена на карту. Сегодня я сматываюсь в Крым. С меня хватит приключений.
— Пожалуй, ты прав. Созвонимся через месяц. Удачи тебе.
— Я сделал все, что мог. Васька нас прикроет. Он знает, что нас использовали.
Родионов повернулся и побежал вниз по лестнице. Ветров сунул фотографию в карман и пошел в свою комнату. Настя смотрела на него с испугом, будто перед ней появилось привидение.
— Один парень считает, что нас осталось двое. Он ошибся. Нас трое. И я не знаю, на чьей ты стороне. Женщину понять невозможно, если она этого не хочет.
— Господи, Максим! Неужели ты не понимаешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен. Клянусь...
— Клятвенные уверения женщины недорого стоят. Они проверяются на деле. А дело наше — дрянь! Ходит по Москве один волчара и головы отстреливает. Кроме Федюкова, он и до Суханова добрался. Кто следующий?
Настя покраснела. Кровь ударила ей в голову.
— Скорее всего я.
— И ты знаешь, о ком идет речь?