Усталость разлилась по всему телу и проникла в голову.
«Мне надо отдохнуть».
Глеб взял книгу и устроился на кровати. Через десять минут он уже крепко спал, провалившись в лишенную сновидений темноту.
Дядя затянулся и потер глаза. Сумерки медленно скользили по полю, постепенно поглощая звуки и краски. Ветер стих, и единственным движением осталось только странное гипнотизирующее перетекание тумана. Из открытого окна доносился голос телевизионного диктора.
Он посмотрел на Глеба.
— Ты сегодня здорово напугал Иру.
— Я не хотел.
— Она сказала, что в тебя будто черт вселился.
— Просто эти мухи… Они меня взбесили!
— Всех перебил?
— Угу. Завтра обработаю остальные комнаты. Думаю, хватит одного баллончика.
Сигаретный дым клубился в метре от них, формируя маленькие облака.
— Ночью будет душно.
— Да.
— Неплохо бы завтра покосить траву. Поможешь?
— Конечно.
— Как съездил?
— Нормально. Все передал.
— Я видел у тебя книги. Купил?
— Нет, взял в тамошней библиотеке.
— А-а. Не забудь вовремя вернуть, а то Насте достанется.
Он посмотрел на Глеба и улыбнулся. Глеб ответил на улыбку и покачал головой. Где-то в лесу пару раз ухнула сова.
В зыбкой стене тумана показалось темное пятно. Оно медленно перемещалось, двигаясь вдоль дома, постепенно «проявляясь» и приобретая черты человеческой фигуры. Заходящее солнце подсвечивало влажные облака, и казалось, будто человек движется сквозь потоки крови. У самой грани, где начиналось открытое поле, фигура застыла и долго стояла, наблюдая за парой, сидящей на крыльце. Мужчина и мальчик. Огоньки сигарет медленно двигались в подступающей темноте. Спустя несколько минут, они поднялись и ушли в дом. Темное пятно шевельнулось и медленно растворилось в тумане.
Из открытого окна послышался смех.
День пятый
Глеб открыл глаза и осмотрелся. В комнате было темно и тихо. На экране сотового светились цифры «3:14». Он повернулся на бок, сонно размышляя, что могло разбудить его посреди ночи, и сунул руку под подушку. Перед глазами неясными картинами парили остатки недосмотренного сна. Потяжелевшие веки вновь опустились. Перед тем, как экран телефона погас, четверка на нем сменилась пятеркой.
— Мама! Мамаааа!
Глеб вздрогнул и почувствовал, как по коже растекается неприятный холод. Он сел в кровати, застыл, обхватив руками колени, и прислушался. Крик разорвал тишину и тут же смолк, сменившись рыданиями.
«Аленка!»
Ночные страхи, давно уже притихшие и до поры тихо спящие в ногах, очнулись и быстро расползлись по всему телу, лишая способности двигаться. Дом наполнился звуками и неясными тенями.