Глеб обернулся. Настя сменила футболку на зеленый джемпер и выглядела просто потрясающе. Великолепно!
— Идем.
Они свернули с улицы Ленина и пошли мимо зеленых заборов. Яркий солнечный день разливался по старому асфальту, блестел в листве, наполнял воздух. Навстречу двигалась молодая женщина. Маленький ребенок, ухватившись обеими руками, сосредоточенно толкал свою коляску двумя шагами впереди. Они поравнялись. Поздоровались. Разошлись.
Глеб удивленно думал о том, насколько разнится темп жизни в Москве и в Горенино. Жители большого города похожи на пассажиров самолета. Для них есть лишь начало пути и его конец. Все, что пролегает между этими двумя точками, оказывается за пределами внимания. Подробности избыточны, они просто не нужны. Но здесь все было иначе. Спокойная и плавная жизнь Горенино оказалась бережной к мелочам, потому что состояла из них. На них обращали внимание, их понимали. Детали, незначительные события, обычная встреча утром — все понемногу складывалось в дни и недели.
— А ты что любишь читать? — спросила Настя, разрывая зачарованную тишину, почти загипнотизировавшую Глеба.
— Ну, фантастику в основном. Ужастики. В таком духе. А ты?
— В общем, я тоже. Люблю Саймака и Бредберри. Желязного. В библиотеке есть несколько их книг.
— Здорово! Но мне больше по душе Лавкрафт.
Глеб улыбнулся и скорчил страшную рожу.
— Я высосу твой мозг! — прорычал он.
Настя рассмеялась.
Здание библиотеки показалось ему маленьким и каким-то ущербным. Покрашенная в традиционный зеленый цвет одноэтажная коробка с отслаивающейся штукатуркой. У крыльца лежали две автомобильные покрышки, видимо символизирующие клумбы. Кроме старых листьев и темной земли там ничего не было.
Настя открыла деревянную дверь и вошла.
Внутри было тепло, и гудела, подмигивая, лампа дневного света. Все пространство длинной комнаты занимали деревянные стеллажи с книгами, у окон — покрытые клеенкой столы. Сидящая за деревянным бюро женщина отложила журнал и посмотрела на вошедших. На вид ей было лет сорок; волосы она собрала в пучок, а плечи ее покрывал пуховый платок.
— Здравствуйте, Анна Олеговна.
— Здравствуй, Настя.
Женщина посмотрела на Глеба и улыбнулась.
— Здрасьте, — сказал он.
— Это племянник Бескова. Глеб. Он поживет здесь некоторое время. Вы можете его записать?
— Я могу.
— Здорово!
Настя повернулась к Глебу и протянула руку.
— Ну, я пошла.
— Приятно было познакомиться.
Он пожал ее ладонь. Осторожно, даже бережно.
— Мне тоже.
Внимательно изучив ассортимент поселковой библиотеки, Глеб взял себе сборник Лема и «Марсианские хроники». Все это было уже читано, но первая любовь не ржавеет, к ней приятно возвращаться вновь и вновь. Анна Олеговна записала его в журнал и сообщила, что вернуть книги нужно через две недели. Глеб поблагодарил ее и вышел на улицу.
Поздняя весна была прекрасна, солнце было прекрасно, деревья были прекрасны — ему не хотелось уходить. Вместо того, чтобы вернуться к машине, Глеб медленно двинулся вдоль здания библиотеки, заглядывая в окна. У предпоследнего он остановился и прижался к стеклу.
Настя стояла возле книжного стеллажа и разговаривала с девочкой, ровесницей Аленки. Девочка держала в руках раскрытую книжку.
«Какая же она красивая, Господи! Так не бывает!».