— Доброе утро.
— Давно сидишь?
Глеб пожал плечами.
— Да нет.
— Не спится?
— Меня мухи разбудили.
— Мухи?
— Да. В моей комнате их, наверное, не меньше сотни.
— Что за чушь? Какие сотни?
— Да точно!
— Ладно — пойдем посмотрим.
Жалюзи остались сдвинутыми, а окно, вновь усеянное мухами, лениво подрагивало от легкого ветра, открывая отвратительную картину во всем ее великолепии. Дядя нахмурился и покачал головой.
— Первый раз такое вижу! Откуда они взялись?
— Не знаю. Вечером их не было.
— С поля что ли налетели? Надо их потравить.
Он еще немного постоял, засунув руки в карманы синих тренировочных штанов и глядя на мух, а потом, не говоря ни слова, вышел. Глеб последовал за ним.
Аленка сидела за столом с чашкой чая и жевала большой бутерброд. Скатерть перед ней устилали крошки. Тетя Ира примостилась напротив все в том же халате, но волосы она уже успела расчесать.
— Доброе утро.
— Привет, Глеб.
Аленка повернулась к нему и сказала сквозь хлеб и сыр:
— А мне приснился страшный дядька с топором!
— Алена, не говори с набитым ртом — подавишься.
Девочка послушно дожевала бутерброд и добавила:
— Он гнался за мной!
— Ты убежала?
Дядя налил себе чай и сел между женой и дочерью.
— Я проснулась, — ответила Аленка.
— А ты как спал? — спросила тетя Ира.
Голос ее прозвучал устало и озабоченно.
«Наверное, Аленка всю ночь плохо спала», — подумал Глеб.