— Правда?
В двери появился Сергей.
— Я хочу знать, что случилось, — сказала Ира. — Во всех подробностях.
Глеб вздохнул и принялся во второй раз рассказывать свою историю. Но на этот раз повествование давалось труднее. Память о том, что произошло, исчезала с пугающей скоростью, словно сон — утром воспоминание живо и свежо, а уже к обеду почти ничего не вспомнить. Дойдя до того места, когда они повернули на восток, Глеб запнулся и умолк.
— А потом?
Он попытался заставить себя вспомнить. Вызвать в уме хотя бы какие-нибудь образы, но все оказалось бесполезно. Глеб кое-как продолжал говорить, но скоро опять замолчал, понимая, что больше фантазирует, чем действительно вспоминает.
— Я забыл, — наконец сказал он.
— Что значит забыл?
Глеб пожал плечами.
— Аленка тоже ничего не помнит, — заметил дядя. — А ты уверен? Утром ты больше рассказал.
— Да. А теперь не помню.
— Ой не нравитесь вы мне, ребята, — сказала тетя. — Как-то все это неправильно. И врачи ничего не говорят.
— Совсем ничего?
— Сказали, что такое может быть при высоком внутричерепном давлении или вследствие травмы.
Тетя повернулась к Глебу
— Она точно не ударялась головой?
— Не помню.
— Ты сказал мне, что кровь пошла еще до того, как она упала, — сказал дядя.
— Наверно.
— Она могла обо что-то удариться.
— Или кто-то ее ударил!
Глеб встал с кровати.
— Идемте, я вам кое-что покажу.
Они смотрели на фотографию и молчали. Глеб ждал, решив не мешать им своими комментариями. Если в кадре что-то есть, они сами это увидят.
— Какое-то пятно.
«Ты удивительно наблюдательный, дядь Сереж», — язвительно подумал Глеб.
— Это то самое место? — спросила тетя.
Он кивнул.
Дядя отвернулся от экрана и шумно вздохнул.
— Уфф… Так, ладно. Завтра я пойду туда. И ты, — он указал на Глеба, — покажешь мне дорогу. Посмотрим что там такое.