И снова Чэду пришлось восхищаться той необычайной ловкостью, с которой Уэйд приступил к делу. Что бы он ни брал своими длинными тонкими пальцами — крышку сахарницы, свисток от чайника или резиновую трубку на водопроводном кране, — казалось, что он видит этот предмет насквозь. Часто Уэйду было вполне достаточно лишь притронуться к вещи, чтобы он мог составить о ней свое заключение. Казалось, что он понимает язык вещей и что они каждый раз шепчут ему, служат тайником или нет, и одновременно подсказывают, где лучше всего продолжить поиски.
Так Уэйд добрался до холодильника. Он прикоснулся к бананам, лежащим на нижней полке, осмотрел филе, потряс банку со сгущенным молоком, бросил взгляд на круглую коробочку с сардинами — и лицо его внезапно прояснилось.
— Здесь кое-что не так! — и он с победным видом поставил консервы на стол. — Ничего не замечаете? — спросил он с удовлетворением математика, заметившего ошибку в очень длинном интегральном исчислении.
— Я? Да как вам сказать… — Чэд наморщил лоб. — Я вижу, что это коробка сардин, больше ничего.
— Это — сардины, без всякого сомнения, но взгляните-ка на дно коробки! Вам ничего не бросается в глаза? Видите цифры? Они означают дату изготовления, эти сардины довольно старые, слишком старые для такого гурмана, как Хаббард.
— Вы полагаете, что он спрятал бриллианты в коробку с сардинами?
Уэйд покачал головой:
— Нет, это было бы слишком. В коробке ничего нет. Но вот здесь, — он ощупал бумажную ленту, которая была наклеена вокруг коробки. — Вот здесь, под этой этикеткой, что-то имеется. Я уверен, что именно это я и искал в течение десяти дней в вашем Касл-Хоуме и ради этого даже перепилил у вас в сарае все дрова. Страшно подумать, сколько потов с меня сошло. Зажгите газ и поставьте чайник с водой.
Когда вода закипела, Роберт Уэйд подошел к чайнику, подержал коробку с сардинами над паром, пока не отклеилась фирменная этикетка, и вернулся к столу.
— А теперь приготовьтесь! Фокус-покус! Сейчас вы собственными глазами увидите, благодаря чему старой, до жути благодетельной миссис Шекли удавалось властвовать в Крайстчерче.
Уэйд не ошибся. Вокруг коробки была намотана фотопленка длиной около метра.
— Вот, взгляните-ка на эти милые, очаровательные снимки! — в смехе Уэйда ясно чувствовались гордость и удовлетворение. — А я тем временем заклею…
Он замолк на полуслове. Оба услышали, как открылась наружная дверь, послышались голоса Хаббарда и Джун, вслед за этим раздались шаги в коридоре.
Уэйд быстро сунул консервы в холодильник, спрятал пленку в карман и погасил свет.
Но было уже поздно. Когда Чэд с высококвалифицированным взломщиком попытались выскользнуть из кухни, дверь открылась и они чуть было не столкнулись с Хаббардом.
— Что вам здесь нужно? — грубо набросился на них адвокат, но в следующее мгновение он уже взял себя в руки и добавил с насмешливой улыбкой, — Джун вытянула меня из дома, а вы тем временем решили нанести мне визит, не дожидаясь приглашения?
— Так оно и есть, — без обиняков заявил Чэд. — Мы хотели немножко осмотреть ваше жилище.
— А что вы ищите, разрешите узнать?
— Бриллианты миссис Шекли.
— Какие бриллианты? Я вас не понимаю, — самообладанию Хаббарда можно было позавидовать.
Чэд, наоборот, даже не пытался скрыть свои чувства.
— Вы отлично все понимаете, — отрезал он грубо. — А если не понимаете, то этот господин вам объяснит все более подробно, — он показал на Роберта Уэйда.
— С этим господином я уже знаком, — Хаббард открыл дверь в свой кабинет. — Как вы провели время в тюрьме, хорошо? Во всяком случае, выглядите вы великолепно.
Джун стояла у одной из книжных полок, она тоже старалась не потерять выдержку и держаться непринужденно; казалось, что в доме Хаббарда небольшая компания решила приятно провести вечер.
— Может, господа что-нибудь выпьют? — Хаббард достал бутылку и несколько рюмок.
— Очень мило с вашей стороны, — Уэйд был в отличном настроении. — Ваше здоровье, мистер Хаббард! И ваше, мисс Джун!
— Чтоб никакое недоразумение не омрачило впредь нашей неожиданной, но милой встречи, — Хаббард поднял рюмку, — должен сообщить вам, что я только что сделал предложение мисс Джун.
— Ну, а дальше что? — Чэд Оливье нахмурился, услышав эти слова.
— Я ответила Джильберту, что мне очень лестно было это услышать и что я подумаю, — Джун с улыбкой взглянула на Чэда. — Почему ты ничего не пьешь? Ты что, неважно себя чувствуешь?
«А усики себе он подкрашивает краской для ресниц», — подумал Чэд желчно, но в следующую секунду он уже обратился к Уэйду: