— Как ты думаешь, Севка, — загадочно спросила она, — дедушка заметит, если к нему подползти в кабинет, когда он пишет?
Байкин расхохотался:
— Если его не щипать и не дёргать, он ничего не заметит!
— Прекрасно! — Люська потёрла ладони. — Тогда нужно тихохонько войти в его кабинет и подложить под кресло горжетку…
— Зачем? — удивились все.
— Как зачем?! Дедушка начнёт чихать, не сможет работать и… выйдет. А мы тут-то его и спросим, — наконец высказала свою «умную» мысль Люська.
— Он уже чихал, но не вышел, — напомнил Севка.
— Это он чихал, когда горжетка была на кухне. А ты представляешь, что с дедушкой будет, когда горжетка окажется у него в кабинете?!
Такое представить не мог даже Севка.
— Но кто войдёт в кабинет? — спросил я.
Идти к дедушке в кабинет с Люськиной горжеткой никто не решался.
— Тру́сы! — возмутилась Люська. — Тогда я сама войду!
Все с облегчением вздохнули.
Люська сбегала за горжеткой на кухню, сняла туфли и босиком стала медленно продвигаться к кабинету. У дверей Люська немного задержалась, махнула нам на прощание горжеткой.
Все дружно зачихали.
Операция могла сорваться!
Впрочем, в кабинете пока всё было тихо.
Тогда Люська встала на четвереньки и, приоткрыв створку двери, вползла в кабинет к деду.
Мы молчали. Терпение и выдержка — главное в любом опасном деле.
Севка тихонько отсчитывал секунды:
— Восемь… десять… пятнадцать…
Люська не появлялась. В голову лезли разные мысли.
Наконец Люськина голова появилась в проёме двери.
Люська поднялась с четверенек, приотворила дверь и, размахивая руками, метнулась на кухню. Мы за ней.
— Ну?! Почему дед не чихает?! — нервно приставал Севка.
Люська взглянула на часы, как делают разведчики в боевых фильмах.
— Не боись, Бочкин! Скоро начнётся, — небрежно сказала она. — У нафталина тяжёлый запах, он не сразу достигает профессорского носа. Но уж когда достигнет!..
И тут будто бы взорвалось за дверью.
— А-а-апчхи! — крикнул профессор так, что мы присели. — О-а-о-а-а-пчхи-х! — летело по коридору. — Ая-яй-яй-чхи!
Горжетка действовала как нужно!