На улице мы все же поспорили, чье сочинение самое лучшее.
— Моё самое точное, — сказала Люська.
— Нет, — сразу же заспорил Севка. — Самое точное — моё, а самое лучшее — Санино.
Люська возмутилась:
— Твой Дыркин вообще ничего не написал!
— Это он на бумаге ничего не написал. А в мыслях?! — спросил Севка.
Люська приложила Севку портфелем. Мы тут же бросились догонять Люську — только разве её догонишь?!
Удалиха влетела в парадное, щёлкнула задвижкой, показала через стекло свой длинный язык.
Пришлось от неё отступиться. Тогда мы с Севкой понеслись друг за другом, размахивая портфелями.
Счёт был два — один в мою пользу. Это означало: я саданул Севку портфелем два раза, он меня — один раз.
— Мир?! — предложил Севка, слегка задыхаясь и чувствуя своё поражение.
— Мир и дружба! — согласился я.
— Кто бы стал спорить, — сказал Севка, — но только не я.
Мы пошли рядом.
Солнышко сегодня словно забыло скрыться, серебрило лучами белёную пожарную каланчу, самое старинное здание улицы. Небо казалось глубоким и пронзительно синим.
Правее за пустырём начиналась стройка. Вернее, бывшая стройка. Потому что уже месяц рядом с нашим домом за забором возвышался новый прекрасный дом с высокой торжественной аркой и огромными окнами на первом этаже. Люди посматривали на стройку и гадали, что же внизу будет: магазин или столовая?
Раньше мы с Севкой не решались за загородку лезть, но теперь, когда с фасада снимали леса, очень захотелось посмотреть дом поближе.
Мы раздвинули доски в заборе.
Вдалеке, за аркой, бульдозер крутится, подгребает строительный мусор, перекидывает в порожний грузовик. Поближе к нам штабеля досок, металлические конструкции для лесов, кучи неубранного цемента.
— Полезем? — сказал Севка.
Я сомневался.
— Вечно трусишь! — упрекнул он меня. — «Туда нельзя, здесь осторожно!» — Байкин припал к забору, начал наблюдение. — Все делом заняты, на нас и внимания не обратят.
И юркнул в дыру.
Я постоял немного, но тоже не выдержал, полез в щель вслед за Севкой.
Не успели мы закончить короткую перебежку по открытой местности, как кто-то крепко ухватил меня за рукав.
— Ку-да?!
Я застыл. Немолодой человек, лет двадцати пяти, в строительной каске хмуро глядел на нас.
— Не видите — стройка! Ударит доской, тогда поздно будет объяснять, куда можно лазить, а куда — нельзя. Наверное, уже пятиклассники, а поступаете, как маленькие!
Уточнять возраст не захотелось: к чему человека разочаровывать?! Полезли назад.