Чужое терзанье: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я слишком увлекся работой. Просто забыл.

— Вы главный куратор программы поведенческой психологии, — отчитывала его миссис Стиррэт. — Они хотели встретиться с вами.

Тони схватил свою почту и кое-как запихнул в портфель.

— Я уверен, что они и без меня великолепно оттянулись, — буркнул он, подхватил с пола папки и стал отступать к двери.

— Декан вправе рассчитывать на участие всех сотрудников факультета в изыскании финансовых средств, доктор Хилл. Вы могли бы уделить пару своих личных часов, не так уж это и много…

— Ради удовлетворения пустого любопытства чиновников от фармакологии? — поинтересовался Тони. — Честно говоря, миссис Стиррэт, я уж лучше подожгу свою шевелюру и погашу огонь деревянной колотушкой. — Надавив локтем на дверную ручку, он выскользнул в коридор, не дожидаясь, когда ее физиономию перекосит гримаса оскорбленной невинности.

В тихой гавани своего кабинета, куда еще не докатились волны начальственного недовольства, Тони рухнул в кресло и уставился на экран компьютера. Какого дьявола он тут делает? Вот уже несколько лет он преподает в университете шотландского городка Сент-Эндрюс, даже от самого себя скрывая, насколько он не удовлетворен мирным течением преподавательской жизни. Ему прекрасно удавалось бы и дальше себя обманывать, если б не та короткая, но страшная поездка в Германию. Там ему пришлось ненадолго вернуться к прежней профессии, и с той поры он никак не может успокоиться. К тому же теперь Тони окончательно убедился, что был приглашен в Сент-Эндрюс главным образом для того, чтобы его имя служило приманкой в рекламных проспектах университета, и это усугубляло его недовольство. Студенты записывались на его семинар из любопытства, чтобы поглазеть на человека, разоблачившего несколько зловещих серийных убийц, а спонсоры, скорее всего, желали получать вуайеристский кайф от леденящих душу историй, которые рассчитывали от него услышать. В общем, хотя не все здесь было так уж плохо, Тони все отчетливей понимал, что не создан для роли лицедея и, какими бы талантами он ни обладал, тупая дипломатия не входит в их число.

Эта неприятная встреча с Дженин Стиррэт переполнила чашу его терпения. Тони подвинул к себе клавиатуру и принялся сочинять письмо.

Тремя часами позже его легкие разрывались от нехватки кислорода. Он взял слишком быстрый темп и теперь расплачивался за это. Выдох, наклон, жесткая трава под ногами, сухая, можно прилечь. Колени подогнулись, он без сил рухнул на вершине Ларго-Лоу, древнего вулкана, и лежал, пока не унялся бешеный стук в груди. Тогда он сел и с наслаждением взглянул на открывшийся пейзаж. Перед ним под августовским солнцем сверкал залив Ферт-оф-Форт, за ним отделенный милями радужно-синей воды маячил конический Бервик-Лоу, доисторический близнец его пункта наблюдения. Тони привычно отметил местные ориентиры: округлый Басс-Рок, смутное пятно Эдинбурга вдалеке, остров Мэй, будто мирно плывущий горбатый кит. В этом уголке графства Файф говорят так: «Если виден Мэй — к дождю, если Мэй не виден — значит, дождь уже идет». Сегодня дождя не ожидалось. Небесную синь нарушали лишь мягкие мазки облаков, похожие на полоски пышного воздушного крема или на сердцевину свежего рулета. Пожалуй, он будет скучать без этих далей, когда уедет отсюда.

Впрочем, никакие, самые привлекательные виды не могли оправдать измену самому себе, своему истинному призванию. Ведь у него никогда не было академической жилки. Он прежде всего врач-клиницист, а еще — судебный психолог, профайлер. В общем, он доведет семестр до конца и уйдет из Сент-Эндрюса. Так что у него есть еще пара месяцев на размышления о дальнейшем жизненном пути.

Недостатка в предложениях не было. Хотя в прошлом его действия не всегда вызывали одобрение Министерства внутренних дел, последнее расследование, над которым он работал в Германии и Голландии, помогло ему заткнуть рты британским бюрократам. Теперь немцы, голландцы и австрийцы жаждали заполучить его в консультанты. Не только по серийным убийствам, но и по другим преступлениям, перешагнувшим национальные границы. Предложение соблазнительное, дающее гарантированный денежный минимум, достаточный для безбедной жизни. При этом у него появится возможность вернуться к клинической практике, пускай даже и почасовой.

Ну и Кэрол Джордан, конечно. Как всегда при мысли о ней, его рассуждения утрачивали свою железную логику. Надо каким-то образом поддержать ее после того, что с ней случилось, но так, чтобы она не поняла, что он пытается ей помочь.

И пока что он совершенно не представляет, как это сделать.

Второй день. И по-прежнему никаких следов Тима Голдинга. Как ни тяжело, однако Меррик должен был признать, что мальчика уже нет в живых. В то утро он побывал у супругов Голдинг, Аластера и Шелли, и его больно кольнула мимолетная вспышка надежды, мелькнувшая на их лицах, когда он вошел в аккуратный викторианский коттедж. Как только они осознали, что он ничем не может обрадовать, их глаза потухли и остекленели. Страх, разъедавший душу, не оставил ничего, кроме бесплодной надежды.

Меррик покинул несчастных родителей, испытывая уныние и опустошенность. Выйдя на улицу, он с грустной иронией подумал, что Тим Голдинг в известном смысле стал жертвой повысившегося благосостояния. Харриестаун, где жили Голдинги, когда-то был рабочим пригородом, но потом предприимчивые молодые пары, озабоченные поиском недорогого жилья, стали покупать и реставрировать обветшавшие дома террасной застройки. В результате район преобразился, похорошел, но при этом полностью утратил общинный дух. Алчных адептов телепрограмм «Домашний фронт» и «Как обновить комнату» интересовала лишь собственная жизнь, проблемы соседей их не волновали. Еще десять лет назад Тима Голдинга знали бы все жители с его улицы, а он их. Тогда летним вечером на улице бывало полно народу, кто-то шел из паба, другие с садового участка, третьи переговаривались друг с другом, стоя на пороге и любуясь последними лучами солнца. Само присутствие соседей послужило бы защитой для мальчика, и они непременно заметили бы незнакомца, запомнили время его появления и проследили, куда он держит путь. Теперь же обитатели Харриестауна либо корпели в своих новых шикарных кухнях над каким-нибудь экзотическим рецептом, услышанным по телевизору, либо, отрезанные от соседей высокой стеной, сооружали на заднем дворике средиземноморский сад, устанавливали греческие урны, чтобы вырастить в них петрушку и базилик. Меррик хмуро посмотрел на стандартные двери и чисто вымытые окна, глядевшие на улицу, и затосковал о былых временах.

Измученный, загнанный в угол, он вернулся в отдел по расследованию особо тяжких преступлений. Группа работала всю ночь, снимая показания со всех известных живущих неподалеку педофилов. По-прежнему ни единой зацепки, способной продвинуть следствие. Позвонили несколько человек с сообщениями о белом фургоне «форд-транзит», который примерно в те же часы, когда пропал Тим, медленно разъезжал по узким улицам района. Кто-то случайно запомнил номер, почти все цифры, так что появилась возможность пробить автомобиль по Национальному полицейскому компьютеру. Нашли полдюжины местных фургонов, и это вызвало у сотрудников прилив энергии.

Однако через несколько часов потухла и эта искорка надежды. Третий «форд-транзит» из списка принадлежал компании, развозившей заказы с экологически чистыми овощами. Шофер ехал медленно, потому что был новичком и не знал расположения местных улиц. Конечно, одного этого было недостаточно, чтобы снять его с крючка, но главное — вместе с ним в машине была его пятнадцатилетняя дочь, помогала ему, зарабатывая карманные деньги.

В общем, и тут облом. Меррик сунул руки в карманы брюк и уставился на доску, куда по традиции прикалывали все новые данные. Она была удручающе пустой. Обычно на раннем этапе поисков пропавшего ребенка информация течет ручьем. Во всяком случае, так было в деле Гая Лефевра, хотя впоследствии все сведения оказались пустышкой. Почему-то на этот раз им доставались лишь скудные крохи. Разумеется, были и нелепые звонки — кто-то видел Тима в экспрессе «Евростар» с женщиной азиатского вида, в «Макдоналдсе» городка Таунтон с седым мужчиной, кто-то сообщил, что мальчик покупал на его глазах компьютерные игры в Инвернессе. Меррик знал, что эти так называемые свидетельства не стоят и гроша ломаного. Кто бы ни похитил Тима, он наверняка не станет водить его по улицам у всех на виду.

Меррик вздохнул. Теперь, когда он закрывал глаза, он видел не мальчугана, игравшего с друзьями, ему представлялись то неглубокая могила в лесу, то пятно желтой футболки на краю поля в высокой траве, то худенькое тело в дренажной канаве. Господи, он ощущал себя никчемным тупицей, непригодным для серьезной работы.

Он ломал голову, пытаясь придумать какой-то иной, необычный подход к проблеме, вспоминал своих предшественников, прикидывал, как бы они поступили в данной ситуации. Попей Кросс наверняка заявил бы, что похититель — кто-то из тех, кого они однажды уже брали на заметку. Он рыл бы землю, полный решимости вырвать признание у любого, кто окажется в его руках. Меррик ничуть не сомневался, что Кроссу удалось бы добиться каких-нибудь результатов. Правда, его группа никогда не станет так давить на подозреваемых, как это практиковал Попей. В те дни каждый следователь действовал на свой страх и риск. Сейчас суды не церемонятся с полицейскими, которые наезжают на слабонервных подозреваемых.

Потом он подумал о Кэрол Джордан и потянулся за сигаретами. Вот она бы точно придумала какую-нибудь хитроумную обходную атаку — в этом он не сомневался. Ее мозг работал непостижимым для него образом, работал иначе, чем у него, и он даже за миллион лет не пришел бы ни к одному из ее остроумных решений. Впрочем, есть один ход, который Кэрол непременно бы сделала. Он по силам и ему.

Меррик глубоко затянулся и снял трубку.

— Босс у себя? — спросил он у секретарши и выслушал ответ. — Мне надо переговорить с ним насчет Тони Хилла.

Джон Брэндон доехал до станции метро «Барбикан» и теперь поднимался по ступенькам к выходу. Грязноватые желтые кирпичи, казалось, сочились липким потом, и даже цементный пол был горячим. В лондонском воздухе витали всевозможные человеческие запахи. В общем, не самая удачная прелюдия к разговору, который, как он подозревал, окажется не самым легким.

Сколько Джон ни пытался приготовиться к встрече с Кэрол Джордан, на самом-то деле он не имел ни малейшего представления о том, что увидит. Уверен он был лишь в двух вещах: во-первых, что он даже приблизительно не представляет, как ей удалось пережить страшное испытание, выпавшее на ее долю, и, во-вторых, что работа станет для нее спасением.

Известие о провале затеи с внедрением агента, итогом которого стало жестокое насилие над Кэрол, потрясло его до крайности. Коллега, сообщивший ему об этом, делал упор на пользе, которую принесла деятельность Кэрол, как будто это могло компенсировать нанесенную ей травму. Однако Брэндон раздраженно отверг рациональные доводы. У него существовал свой взгляд на обязанности руководителя. Всю свою сознательную жизнь он отдал службе в полиции и добрался до иерархических вершин, не растеряв большинство своих принципов. Один из них гласил: ни один сотрудник никогда не должен подвергаться чрезмерному риску. Разумеется, опасность была частью их работы, особенно в последние годы, когда оружие стало таким же элементом имиджа в некоторых социальных группах, как смартфоны в других. Но риск бывает приемлемый и неприемлемый. Кэрол Джордан подвергалась недопустимому, неадекватному риску. Брэндон просто не желал верить, что существует результат, способный оправдать такие средства.

Впрочем, бессмысленно злиться на то, что ушло в прошлое. Виновники были недоступны даже для начальника полиции, и Брэндон не мог никак повлиять на их жизнь. Зато мог помочь Кэрол вернуться к профессии, которую она любит. Пожалуй, она была лучшим сотрудником среди всех, кто когда-либо работал под его началом. Интуиция подсказывала ему, что ей очень важно снова оказаться в «упряжке», что в этом ее спасение.

Он обсудил это с женой Мэгги, изложив ей свои планы.

— Как ты считаешь? — спросил он. — Ты ведь знаешь Кэрол. Согласится она или нет?

Мэгги нахмурилась, задумчиво помешивая кофе: