— Если протестанты могут себе позволить отправлять миссионеров в Африку, — сухо заметила Лидия, — то смогут и купить новые ботинки стрингтаунским детям. От них не убудет.
Лидия лично нанесла визит в обувной магазин Бейкера и рассказала о своей программе. Джон Бейкер настолько подпал под ее чары, что не просто продал ей обувь по себестоимости, но еще и добавил дюжину пар бесплатно.
Позже Лидия придумала вместо раздачи денег беднякам давать им ссуды.
— Одалживать деньги беднякам?! — изумленно переспросила Энн Лестер.
— Дайте человеку рыбу, и он будет сыт весь день, — объяснила Лидия. — Одолжите ему денег на рыбную ферму, и он будет сыт весь остаток жизни, да еще и десятерых работников прокормит.
Остальные дамы пока не понимали что к сему, однако начали подозревать, что за Лидией стоит еще кто-то.
Во второй половине дня, пока Адам и Адам-младший уезжали на строительство больницы, Лидия переправлялась на другой берег реки, в Стрингтаун.
Она останавливала машину возле игровой площадки и опускала стекло. Ей нравилось смотреть, как дети качаются на качелях. Решительно сжав челюсти, они откидывались назад, задирая ноги выше головы, отталкивались все сильнее и сильнее, пока не взлетали над верхней перекладиной. На какую-то долю секунды казалось, будто они, преодолев силу тяготения, зависают в воздухе, глаза горят, лица полны надежды, что их вот-вот подхватит ветер и унесет далеко-далеко. Вцепившись в руль так, что костяшки пальцев белели, Лидия задерживала дыхание вместе с ними. Она сама от себя такого не ожидала.
Глава 46
Мемориальный госпиталь Монтгомери открыл свои двери на исходе 1947 года. Пока репортер из нэшвильской газеты фотографировал, как власти разрезают красную ленточку, в новенькой родильной палате появился на свет первый младенец.
Сын Кайенн и Левона Севье весил семь фунтов и восемь унций. У него был мягкий черный чубчик, а ресницы закручивались, как пружинка от карманных часов. Он пришел в этот мир с широко распахнутыми глазами и тянулся ручонками к свету.
— Ты станешь образованным человеком, — сказала Кайенн, целуя крошечные пальчики своего малыша, — прямо как твой папочка.
Левон стоял возле кровати и любовался своей женой. Он был так горд, что думал — сердце вот-вот разорвется.
На церемонии открытия собралась половина всего Массачусетса. Джейн Филд-Тейлор удалось очаровать и заманить на праздник журналиста из «Бостон Глоб». Местным жителям казалось, что в их края снова вторглись янки.
— Коллис Тейлор, мой супруг, внес в строительство самый первый и самый крупный вклад, — распиналась Джейн перед группой репортеров. — Тот самый Тейлор из «Тейлор Импорт».
Подписи под фотографиями на висевшей в вестибюле доске почета напоминали список выдающихся жителей Бостона. Наряду с Тейлором и Монтгомери там значились Лайонс, Мерсер, Сьюэлл, Дуган, Нэш и многие другие.
— Впечатляющий список, — заметил бостонский репортер, пробежавшись глазами по списку.
— Да, не поспоришь, — добавил стоявший рядом мужчина.
— Слышал, первый родившийся здесь ребенок — негритенок, — продолжал репортер. — Полагаю, кое-кому из местных может прийтись не по вкусу, что в больнице нет особого отделения для цветных.
— Тогда пусть они отправляются в бостонскую больницу, а если и впрямь серьезно больны — то прямо в ад.
— Позволите процитировать эту фразу в газете?
— Да отчего же нет, — ответил собеседник и продиктовал свое имя.
Репортер оторвался от блокнота.
— Постойте, я слышал, что человек по фамилии Мерсер баллотируется в массачусетский сенат.
— Это мой брат.
— А что же вы раньше не сказали?
Репортер открыл в блокноте новую страничку.
— Скажите, а вы тоже участвуете в избирательной кампании?
— Руковожу избирательным штабом.
— Как представитель штаба, можете ли вы высказаться от имени своего брата?