Она была крепким орешком, с ней не важно: до или после.
Перекатившись на спину, он лежал рядом с ней на полу и глядел в потолок. Тут он заметил бурые разводы в углу и поинтересовался, старая это протечка или новая.
— Этого никогда больше не случится, — не унималась Лидия.
Бун тем временем выдернул из-под нее свои джинсы и принялся их натягивать.
— Никогда и ни за что, — предупредила она его, заворачиваясь в простыню.
Обнаружив свою отвертку, Бун привесил ее обратно на пояс. Потом оглядел гардеробную: не закатились ли куда и другие инструменты.
— Ни за что… ни за что… — упорно твердила Лидия.
Уже стоя в дверях, Бун обернулся и поглядел на нее.
Волосы растрепались и торчали во все стороны, губы потемнели, распухли и напоминали кляксу. Фарфоровая кожа пылала, как помидор. Никогда женщина не бывает красивее, чем сразу после секса.
— Да ты, баба, просто паучиха, — проронил Бун.
Лидия швырнула в него туфельку на шпильке.
На следующий день Бун приехал доделывать так и не начатую накануне работу.
— Если кому-нибудь расскажешь, — объявила ему Лидия, — я поклянусь, что ты меня изнасиловал.
Пока она разговаривала сама с собой, Бун отвинтил выключатель лампы.
— Никто никогда не поверит, что я добровольно согласилась на это с тобой.
Бун не сомневался: никто никогда не поверит, что она вообще может согласиться на это.
Отодвинув выключатель от стены, он изучал пучок спутанных и обугленных проводов.
— Подай мне те острогубцы, — сказал он, кивнув на ящик с инструментами.
Лидия непонимающе уставилась на него.
— Похожи на клюв цапли, — пояснил он.
Она заглянула в открытый ящик, не имея ни малейшего понятия, что искать. Она даже не знала, как выглядит клюв цапли. Когда Лидия потянулась за гаечным ключом, Бун покачал головой. Но вот рука зависла над острогубцами, и Лидия вопросительно поглядела на Буна. Тот кивнул.
Выудив острогубцы из груды инструментов, она продолжала оправдываться.
— Мы оба знаем, что ты воспользовался случаем, — промолвила она, рассеянно водя пальцами по кончикам острогубцев. — Я совершенно ничего не могла поделать.
— Ты умоляла трахнуть тебя, как дешевая шлюха, — заметил Бун.
Острогубцы полетели ему в голову. Бун схватил Лидию за запястье. Они оба уже знали, чем это опять закончится.
В течение двух следующих недель Лидия ежедневно находила какой-нибудь прибор или механизм, нуждавшийся в срочной починке. Они занимались этим в подвале, на чердаке, в ванной и в кладовке.
— А я понятия не имела, что печь топится углем, — промолвила Лидия, скача верхом на Буне, как на игрушечной лошадке.
— Т-тоже вот-вот накроется! — сказал он, имея в виду печь.
Про Буна и Лидию никак нельзя было сказать, что они занимаются любовью. Скорее это напоминало драку двух котов в мешке. Она извивалась и подпрыгивала, царапалась и кусалась, а Бун, стиснув зубы, делал свое дело.
В один прекрасный день они гремели бутылками в винном погребе, и в самом разгаре действа Лидия вдруг с шумом втянула воздух. Тело ее окаменело, а глаза расширились от изумления.