— В ближайшую пару недель не поднимайте никаких тяжестей, — велел Адам, перебинтовав ребра Буна, — и держитесь подальше от «Деревенского клуба бедняков».
Бун, морщась, медленно слез со смотрового стола.
— Сколько я вам должен, док?
— Вчера, — промолвил Адам, намыливая руки, — когда я зашел в спальню и щелкнул выключателем, тот заискрил похлеще фейерверка в День независимости.
— Сдается мне, вам нужен электрик, — сказал Бун и, скривившись, натянул рубашку.
— Даже обои загорелись.
— Может, я лучше расплачусь с вами наличными?
— Отлично, — кивнул Адам, вытираясь полотенцем, — а когда почините выключатель, я могу вам их вернуть.
— По-моему, если вам кто и нужен, так это Дэнни Бейкер, лучший спец по электричеству на три ближайших округа.
— Я уже приглашал его взглянуть на проводку, а всё как горело, так и горит.
Уперев руки в бока, Бун уставился в пол.
— Подумаешь, всего-то небольшой ремонт, — уговаривал его Адам, недовольный внезапными капризами. — Я же не на войну вас посылаю.
Когда в парадную дверь забарабанили, Лидия еще лежала в постели. Она заворочалась на шелковой подушке и поглядела на часы. У домработницы был выходной, значит, дверь никто не откроет. Кухарка занималась только стряпней. Садовник — только садом. А что делают остальные люди, околачивающиеся вокруг дома, она вообще понятия не имела. Она не знала даже, состоят они на жаловании у мужа или нет. Зато Лидия точно знала одно: сама она дверь открывать не станет. Она вперилась в потолок и стала ждать, когда стук прекратится.
Но он не стихал.
Если Бун и удивился при виде Лидии, распахнувшей ему дверь в одной ночной рубашке, он не доставил ей удовольствия и ничем не выдал своих чувств.
— Сейчас без четверти семь, — ледяным тоном промолвила она.
— Я начинаю работу в семь, — сообщил Бун, бесцеремонно протиснувшись в коридор.
Лидия застыла в дверях, словно ледяная скульптура в шифоновом инее. Подбородок вздернут, спина выгнута дугой, она, сощурившись, разглядывала вошедшего с таким видом, будто он был всего лишь жалкой букашкой.
«Если кто надумает поцеловать эту фригидную стерву, — промелькнуло в голове у Буна, — у него губы к ней примерзнут».
— Что ж, — наконец выдавила она, — раз уж вы здесь…
Прикрыв дверь одними кончиками пальцев, она плавно заскользила вверх по длинной витой лестнице, ведя Буна в свою спальню, к сгоревшему выключателю.
За Лидией мог бы следовать даже слепец — достаточно было прикрыть глаза и идти на аромат духов. Бун не был слепцом. Солнечный свет, лившийся сквозь скошенные окна на лестничную площадку, проходил сквозь ночнушку Лидии, как луч проектора сквозь кинопленку. Бун считал, что ему не хватает воображения. Но сейчас оно было ему ни к чему.
Лидия обернулась посмотреть, почему Бун остановился. Выражение его лица рассказало ей обо всем.
— Ты, грязное животное! — прошипела она.
Замахнувшись, Лидия ударила его со всей силой, на какую только была способна. В обычных обстоятельствах Бун ощутил бы лишь легкий тычок — словно в него бросили горошину. Но когда требовалось попасть по больному месту, Лидии не было равных в меткости. Ее кулак довершил начатое барной табуреткой, и ребро Буна треснуло, как ветка.
— Господи! — возопил он, согнувшись пополам.
Лидия снова отвела руку для удара, но Бун схватил ее за запястья и прижал к стене.
— Отпусти сейчас же! — извивалась и брыкалась Лидия.
Оторвав женщину от стены, Бун швырнул ее на лестничную площадку. Она отползла назад и забилась в угол. Бун глядел на нее сверху вниз, злобно выпятив челюсть и испепеляя ее взглядом. Он не шевелился, и от этого обоим было только страшнее.
— Когда вернусь, — наконец прохрипел он, — смотри, чтобы тебя тут не было.