Тюльпаны, колокола, ветряные мельницы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Марта улыбнулась и посмотрела на мужа. Я понял, что за цветами ухаживает он и никому эту заботу не уступает.

Зелени в комнате много. Она нависает над круглым столиком, за которым мы беседуем.

Зазвонил телефон.

Герард кого-то долго слушал, повторял отдельные фразы, переспрашивал.

Вернулся он опечаленный.

— Вы извините, — сказал он. — У Якоба грипп. Он все равно хотел прийти, но его жена не выпускает. В этом году грипп очень опасный.

— Ужасный грипп, — подтвердила Марта.

Эх, досада! Но Герард поспешил меня утешить. Старый партизан сообщил любопытные факты.

— На словах будет не совсем понятно, — смутился Герард. — Вы уж потерпите, пожалуйста. Якоб просил… Он вам объяснит на месте…

— Где?

— На Стеенстраат, в центре. Там есть один ресторан… Якоб приглашает туда на ленч послезавтра.

Жена Якоба обещает вылечить его точно в срок. Что ж, тогда огорчаться не стоит. К тому же, Герард еще в письмах клялся, что скучать он мне тут не даст.

Завтра воскресенье. Мы куда-нибудь поедем.

— Я знаю, куда! — восклицает Герард, сияя.

На столике лежит карта. Голубой цвет, цвет воды, вторгается в Голландию с севера и едва не рассекает ее надвое. В глубине залива, на западной его стороне, сгустком квадратиков-кварталов чернеет Амстердам. Севернее — маленький удлиненный островок, словно висящий на ниточке.

Там и опускается палец Герарда.

Хозяева переглядываются и загадочно молчат. Я чувствую, они готовят мне сюрприз.

Тетушка Лоберия

То, что на карте выглядело ниточкой, на самом деле двухкилометровая полоса земли. Насыпали ее недавно, и Герард называет свой родной Маркен островом по привычке.

Да, именно родной! Дежурный у шлагбаума узнает Герарда и приветливо кивает нам всем, — уроженец Маркена, его супруга и гости могут проследовать бесплатно. Дорожный сбор — только с «чужих».

Зимой их, конечно, мало. В теплые же месяцы на Маркен, как утверждает путеводитель, устремляются десятки тысяч людей из разных стран. Что привлекает туристов?

На стальном фоне воды, сливающейся с небом, отчетливо выделяется сгусток деревянных построек. Крыши из красной черепицы, зеленые или черные, просмоленные дощатые стены, белые кресты окон, рыбачьи сети, вздрагивающие на ветру. Ни единого дерева. Плоский бесплодный кусочек островной земли служит подножием этому видению старой Голландии.

Мы оставляем машину — улочка слишком узка для нее — и я убеждаюсь, что дома настоящие, что в них живут…

— Тетушка Лоберия должна быть у себя, — говорит Герард, взглянув на часы.

Вот и на Маркене откроется мне дружеская дверь. А «чужие» ведь любуются, главным образом, фасадами…

У порога тетушки Лоберии, как и у других порогов, стоят кломпы, притом кломпы особенные, расписанные синими и красными цветочками. И дверь необычная, из двух частей — нижняя створка и верхняя. Чтобы поговорить с посетителем, достаточно распахнуть верхнюю, — не всякого ведь впустишь в дом!

При виде тетушки Лоберии мое сердце этнографа замерло. Высокая, седая, широкая в кости, она показалась мне молодой и легкой — таково волшебство народной одежды. Многоцветно вышитый нагрудник, пышные рукава красной блузки, пояс с тончайшим узором, богатство красок, подбиравшихся веками, как бы из протеста против однообразия ландшафта, пустоты моря. На голове у тетушки Лоберии белая кружевная шапочка, закрепленная двумя красно-белыми лентами, стянутыми под подбородком. Из-под шапочки по бокам выпущены локоны, а спереди — челка, подвитая так, что она образует козырек.

Племянник не кинулся в объятия к тете. Они молча кивнули друг другу, но дверь открылась вся целиком. Мы очутились в комнате, которая могла бы быть гордостью музея. Тетушка Лоберия буквально растворилась среди тканей, резных шкафчиков и поставцов. Они не просто хранят посуду — они выставляют напоказ тарелки, прижатые к стене перекладинками, чашки, висящие пониже, на крючках. Такого же почета удостоены ложки, — они тоже на виду, их поставец не менее тщательно украшен резцом. Портреты степенной родни, гравюрки дополняют убранство стен.

Посреди комнаты торчит железная печка — не очень надежная защита от холода, и тетушка Лоберия, садясь к столу, ставит ноги на ящик с горячими углями. Ночью она крепко закутывается в своей кровати, за ситцевой занавеской.