— Ну, это уж вовсе ни к чему… — проворчал Трофим. — И чего плакать? Вот народ!
— Это она от радости.
— Привычка у нас — от горя плачут, от радости плачут!.. Ну, как там твой хозяин?
— Рассчитали меня — вот что.
— Рассчитали? А ты зачем нос повесил? Подними сейчас же!.. Моисей вот привет шлет.
— А где он? — встрепенулся Сема.
— Где положено, — уклончиво ответил Трофим. — Жив, здоров, сам ходит, вам кланяется!
— Не взяли его?
— Какое там! Брали. Но что с ним сделаешь — в Трегубы возили, все в один голос говорят: Айзман, и только, даже бородавка на губе вроде отцовской.
— Здорово! — с восхищением воскликнул Сема. — Какой у нас Моисей, а?
— Тобой недоволен.
— Мной?
— Если, говорит, в нем есть кусочек от его папы, надо ему ремесло в руки. На фабрику Сему — так и пишет. Не выйдет из него купец, не та порода.
Услышав имя Моисея, бабушка подняла глаза:
— Что с Моисеем?
— Ничего! — радостно ответил Сема. — Все хорошо. А меня на фабрику.
— Что ты болтаешь? — встревожилась бабушка. — На какую фабрику…
— Ремесло в руки!
— Хорошее дело! Оттуда через полгода калеки выходят. Еще тебя там не хватало!
— Трофим говорит — меня там делу научат. А, бабушка?
Бабушка молчит.
— Трофим говорит — мастеровым я стану. А, бабушка?
Бабушка молчит.
— Ну, чего ты молчишь? — обиженно спрашивает Сема. — Разве лучше, чтоб на мне Гозман ездил? Посмотри на меня. Разве во мне не сидит кусочек от моего папы? И разве он плохой, этот кусочек?
Бабушка улыбается, смотрит на Сему, на Трофима и вытирает кончиком платка мокрое от слез лицо.
— Нет, внучек, он совсем не плохой!
— Ну, вот видишь! — загорается Сема. — Так почему ты думаешь, что мне нужно сидеть возле печки? А? Ты помнишь, что хотел узнать дедушка? Он хотел узнать, что такое хорошо. Он не хотел верить другим на слово. Узнал он? Нет. Так почему бы мне не попробовать? Может быть, я все-таки докопаюсь, где оно лежит — это хорошо!
— Дай бог, — тихо говорит бабушка.
Через два дня Сема был принят учеником на фабрику Айзенблита и в конторе получил свой рабочий номер. Рано утром прошел он в цех, с удивлением вдыхая незнакомый, крепкий и острый запах мокрой кожи.
Рабочие, которых он видел сегодня впервые, то и дело останавливали его, подробно расспрашивали о здоровье деда.