— Интересуюсь, кому вы здесь задаете этот банальный вопрос? — крикнул он с места. — За мою бригаду можете не спрашивать, мы-то подвезем. А как сопуны — не знаю.
Костя встал, исподлобья взглянул на Леву.
— Пусть он не треплется — звонок. Машины у нас тоже в порядке, не хуже, чем у него. Тут дело не в шоферах и не в машинах. Посудите сами: возле склада задержки не будет, там зернопогрузчики. А вот когда на поле к сеялкам привезем, надо бы людей для разгрузки семян подбросить, Егор Фомич.
Это была для Кости Бондарчука необыкновенно длинная речь. Мы удивились, захихикали. Но Лёва вдруг шикнул на нас:
— Тихо, пижоны! Бондарчук, оказывается, не окончательный лопух. Скажите, пожалуйста, нащупал узкое место в предстоящей работе.
И Лёва задумался. А вскоре и вовсе ушел с собрания.
Между тем Егор Фомич успокоил Костю, пообещал:
— Приедут комсомольцы с Кубани. Они уже заканчивают сев и собираются к нам на подмогу. Вместе с ними приедут и кубинские парни. Они учились в Советском Союзе на механизаторов, будут проходить у нас производственную практику. Ребята они работящие я думаю, не откажутся между делом подсобить нам в разгрузке семян.
Это была радостная весть. Мы начали готовиться к приему гостей: оборудовали в клубе общежитие, написали на кумаче: «Добро пожаловать, кубинцы и кубанцы!» Девчата спешно шили себе новые одежки.
А Лёва — тот все носился с какими-то чертежами. Он сидел, запершись в мастерской, вместе со своими дружками — мотористом Сашкой Губой и плотником Васькой Ефимовым. Что-то они там колдовали..
Катя Куликова насмешливо спросила:
— Наверно, вы, Лев Григорьевич, конструируете посевную ракету?
На это Лёва ответил неопределенно:
— На гостей надейся, а сам не плошай. — И, с некоторым ехидством посмотрев на Катину новую блузку, добавил — Учтите, Катерина Ильинична, наш совхоз — глубинный. Пока гости до нас доберутся, могут произойти различные абстракции.
И что вы думаете? Лёва как в воду глядел. В канун сева вернулся из района расстроенный Егор Фомич. На двух огромных грузовиках он привез только одного довольно щуплого черноволосого юношу с сигаретой в белых зубах и с гитарой за плечами.
— Это и вся подмога? — спросил Костя.
— Не густо, — сказал Лёва.
— А где же кубинцы и кубанцы? — спросили девчата.
— Расхватали в отстающие хозяйства, — сказал Егор Фомич и поскреб в затылке. — Наш-то совхоз — передовой, будь он неладен. Говорят, сами справитесь. На нашу долю достался всего один товарищ. Вот знакомьтесь. Его зовут Федерико Баррера.
— А что он умеет? — спросил Лёва.
— Он механизатор — тракторист, шофер.
— Это годится, — сказал Костя.
— Алло, камарад! По-русски можешь говорить? — спросил Серега.
— Дружба, мир! — сказал кубинец.
— Всего два слова знает, — вздохнула Катя.
— Зато какие! — сказал Лёва. Он подошел к кубинцу и поднял руки, крепко сцепив пальцы. — Салют, Куба! — Потом ткнул себя в грудь. — Я — Лео Королео. Понимаешь? Будем вместе вкалывать. Бригада променадо.
— Бригада, бригада, — закивал гость и сверкнул белыми зубами.
— Все понимает, — сказал Лёва. — Пойдем, камарад, к нам в общежитие.
— Почему это именно к вам? — спросил басом Костя.
Лёва посмотрел на него сверху вниз своими ласковыми черными глазами.